Повесть о Ферме-На-Холме - Алберт Сюзан Уиттиг

Виола Краббе, живущая в Замке на холме, узнала о смерти мисс Толливер от мальчишки-разносчика, присланного пекарем из Хоксхеда, когда тот принес ее обычный еженедельный заказ — два каравая, полдюжины глазированных булочек с изюмом и три булочки с тмином, по одной каждой из трех мисс Краббе. Парнишка шел по Рыночной улице, остановился у Дома-Наковальни, чтобы отдать заказ хозяйке, но на его стук вышла Димити Вудкок, которая ему все и рассказала. Виола Краббе немедленно отправилась к своей сестре Пэнси и застала ее в гостиной за роялем, в свободном домашнем платье багряного цвета — очевидном свидетельстве ее художественной натуры.

— Боже мой! — воскликнула Пэнси, закидывая за плечо конец пурпурного шелкового шарфа с бахромой. — Кто же теперь исполнит партию сопрано в «Да возрадуемся»?

Пэнси возглавляла Общество любителей хорового пения Сорея.

— Решительно не могу себе представить, — сказала Виола голосом, визгливым и гнусавым в одно и то же время. — Может быть, Матильда Крук, хотя ее верхнее соль самым отвратительным образом напоминает соль-бемоль. Абигайл с легкостью брала эту ноту, нам будет ее не хватать. — Виола извлекла платок и коснулась им глаз. — Да, да, нам всем будет очень ее не хватать.

Голос Виолы дрогнул. Она занималась художественной декламацией и приобрела навык весьма убедительно выражать печаль и страдание.

— Как странно, что Мертл ничего не сказала о болезни мисс Толливер, — сказала Пэнси. (Мертл, третья мисс Краббе, их старшая сестра, была учительницей и директрисой сорейской школы.) — Разве вчера вечером она не разговаривала с Абигайл?

— Действительно странно, — подтвердила Виола, возвращая платок на место. — Пойду-ка посмотрю, что у меня есть черного. Понадобится для похорон.

Не прошло и получаса, как Джозеф Скид, пономарь церкви Св. Петра, мерными ударами колокола возвестил о несчастье: шесть ударов — пауза — еще шесть ударов. Так прихожане узнавали, что скончалась именно женщина. (Будь покойник мужчиной, Джозеф бил бы девять раз подряд, а три удара означали смерть ребенка.) В деревушках-близнецах Ближнем и Дальнем Сорее и в прочих селениях по берегам озера Уиндермир мужчины прерывали работу, чтобы подсчитать удары колокола и задуматься: кто бы это мог быть? Во всех домах, на всех огородах в пределах слышимости женщины прекращали помешивать суп на плите или собирать последние стручки фасоли и прислушивались, и считали, и легкая дрожь охватывала их, а колокол звенел и звенел: шесть ударов — пауза — шесть ударов — пауза…

— Какая жалость. Бедная, бедная мисс Толливер, — сказала Маргарет Нэш, учительница подготовительного класса сорейской школы, обращаясь к Мертл Краббе, директрисе и учительнице первого класса. Они стояли на пороге школы, наблюдая, как их шустрые подопечные наперегонки бегут через двор к столовой. — Кончается целая эпоха. — Маргарет покачала головой в глубокой задумчивости. — Такая потеря для всех нас. Каково нам будет без нее?

Мисс Краббе, которая с недавнего времени стала нервничать по разным поводам, вытянула свою и без того длинную верхнюю губу.

— Да, жаль, очень жаль. И так внезапно. Я все ж таки надеюсь, что она успела позаботиться о починке крыши. Вчера на мой стол просто-напросто текло, пришлось ведро подставлять. — Она повысила голос: — Гарольд, прекрати толкать Джереми! Веди себя как полагается!

Маргарет обратила на свою начальницу испуганный взор.

— Но мисс Краббе! Ведь Комитет фонда для ремонта крыши еще только-только приступил к работе. Вряд ли они успели собрать деньги.

— Насколько я понимаю, мисс Нэш, соответствующее ходатайство было заявлено, — произнесла мисс Краббе с упреком.

Маргарет знала, что спорить не имеет смысла. На память мисс Краббе уже давно нельзя было полагаться, но директриса была слишком горделива, чтобы признать наличие проблемы, а потому любая попытка поправить ее могла лишь вызвать раздражение. Неделю назад она не положила на место классный журнал, и пришлось перевернуть всю школу вверх дном, пока злосчастный журнал не был обнаружен под стопкой нотных листов в шкафу для хранения географических карт. А до того счастливого момента вина была возложена на Берту Стаббс, производившую ежедневную уборку. В школе властвовал дух вражды и недоброжелательства.

— Вы, кажется, упоминали, что собирались встретиться с мисс Толливер вчера вечером, после ужина, — сказала Маргарита, осторожно возвращая разговор к прежней теме. — Она не показалась вам больной?

— Мы не встречались, — сухо ответила мисс Краббе. — Было слишком поздно, и у меня оказалось много дел.

— Увы, — Маргарет вздохнула. — Нам всем будет ее так не хватать!

Это мнение Маргарет Нэш разделяли буквально все. На почте в Зеленой Калитке царили печаль и смятение.