Архивы Сквозной Сети. Том 1 - Шульга Станислав

Еще мгновение, и сферы уже нет. Есть нарисованный четкими линиями профиль женщины, которая стоит с широко раскинутыми руками, не страшась происходящего вокруг. Протуберанцы и молнии становятся быстрее и ярче, и женщина начинает танец.

Эту композицию Оля назвала “Рождение сознания”, и это был один из тех номеров, которые она показывала только тем, кто хорошо знал ее. По субботам эти люди приходили к ней, и она открывала им свою студию. Квартира когда-то была трехкомнатной, но перед тем, как въехать туда, Оля заказала ремонт. Две комнаты объединились в достаточно просторный зал, стены которого были оклеены белыми обоями. Аппаратура для генерации виртуального наложения, полтора десятка стульев, столик, на котором в дни приемов стоял кофейник, печенье и минеральная вода.

В такие дни сюда приходили ее друзья. Единомышленники, новаторы, экспериментировавшие на пересечении традиционного театра и новых цифровых технологий. Чаще всего это был театр одного живого актера в окружении виртуальных декораций и существ, мало напоминавших человеческие. Галлюцинации, доступные не только их создателям. Иногда эти ребята употребляли с кофе сухие амфетаминовые добавки и практиковали подачу прямого сигнала на центры удовольствия, но сама Оля избегала этого. Ей нравилось танцевать, получая при этом чистый, природный амфетамин.

Танец каждый раз был разным. Как и концовка выступления. Борьба женского тела и жизни, которая била со всех сторон, чаще всего заканчивалась победой женщины. Закаленное огнем, покрытое сотней защитных слоев тело начинало излучать свет в спокойном синем диапазоне, и протуберанцы гасли. Иногда яркие трещины молний усеивали тело отпечатками, и после нескольких ударов оно рассыпалось на тысячи мелких осколков.

В субботу Оля принимала гостей дома, а в четверг работала в небольшом театре-студии на Ярославовом валу. Там она играла чужие роли в пространствах, сделанных другими людьми. Что-то ей нравилось, что-то – нет, но она считала работу нужной. Практика, возможность отрабатывать технику были первой причиной, по которой она оставалась там. Второй – возможность показать себя тем, кто искал актеров и дизайнеров для более серьезной работы. На этот случай в ее сумочке всегда лежали демозаписи “Рождения сознания” и “Флиппера”, лучших ее вещей.

В ожидании спектакля он бродил по фойе, небольшому залу с картинами, написанными маслом, и слушал разговоры о том, как виртуальное наложение и другие цифровые технологии изменяют театр. “Пространство, расширяющееся практически до бесконечности и послушное всем изменениям, которые над ним совершают. Актер больше не ограничен сценой, условностью мира, делающей представление на сцене фарсом. Сцена и зал более не разделены, теперь нет этого условного и глупого деления на реальность и мир игры, теперь все едино, и актер – центральный элемент новой концепции, действующий режиссер пространства и времени, меняющий рамки по ходу пьесы…”.

Пламенную речь произносил молодой худощавый человек в черном костюме на два размера больше. Андрей слушал непрерывный поток сознания и думал, что полгода назад компания таких людей показалась бы ему странной. Сейчас он вслушивался в рассуждения о новых пространствах человеческого сознания, и рабочий день с девяти до шести в чистом белом офисе казался однообразным заводским конвейером. Другая жизнь, с отсутствием четкого ритма и импровизацией на ходу. Странно, но она была больше похожа на настоящую, с ее неожиданными вывертами и стенами, которые возникают там, где их не ждешь. Офисный кубик из тонких листов трехслойной фанеры, внутрикорпоративные правила поведения и стратегия развития компании – это всего лишь слабая попытка защититься от непредсказуемости жизни, сминающей то, что противоречит ее древним правилам. Эти фантазирующие мальчики и девочки живут честнее и правильнее, воспринимая происходящее тогда, когда оно происходит, не пытаясь нарисовать прогноз на следующие три года.

***

“Познакомь”. – “Она не в твоем вкусе”. – “Еще как в моем. Высокие блондинки очень в моем вкусе. Или у тебя с ней всерьез?” – “Не знаю”. – “И когда узнаешь?” – “Как узнаю, тебе расскажу первому”. – “Да я не буду клеиться. Если у тебя намерения, я подожду до лучших времен”. – “Ну, а тогда нафиг тебе с ней знакомиться?” – “Она оказывает на тебя благотворное влияние. Хочу узнать, как у нее это получилось. Спокойнее ты стал, Андрюша”. – “А что, раньше был дерганым?” – “Нет, но раньше ты к работе относился как-то без энтузиазма. Типа, чего там на рынке стоять, дисками торговать. Корни пускаешь”. – “Ты знаешь, какой у нас был уговор. Я нахожу место, и мы мирно расходимся”. – “Ну и что, нашел?” – “Пока нет”. – “Ну ищи, ищи”.

Его круглое бородатое лицо засияло ехидной улыбкой. Пачка новых дисков, которые он держал в левой руке, исчезли в толстой джинсовой куртке. Короткая куртка заканчивалась прямо над широким поясом, державшим синие джинсы, заправленные в черные спортивные боты. Раскачивающейся медленной походкой Волоха пошел на другую точку, располагавшуюся через два ряда.

На вид Волоха был грубоватым увальнем, типичным рыночным барыгой средней весовой категории. Но каждый год у него появлялась новая точка на рынке, и ребята, которые его крышевали, отоваривались тоже чаще у него. Он умел прочувствовать ситуацию. Иногда еще до того, как она случалась. Он был прав. Что-то изменилось. Андрею стало нравиться здесь. В отличие от товарного рынка, который располагался справа от метро, здесь продавцы отличались воспитанием и определенной эрудицией. Товар того требовал. Нужно было разбираться в том, чем торгуешь, а без подготовки это было трудно. Андрей подружился с Олегом, державшим точку напротив него, и с Алиной, соседкой сбоку. При необходимости они присматривали за товаром друг друга, перекидывались фразами и шли вместе ужинать после закрытия рынка.

Волоха был прав. Андрей стал пускать корни.

Правда, с чего тот решил, что все это из-за Оли, Андрей так и не понял.

***

Обычная низкоемкостная флэшка вмещала две-три утилиты, которые позволяли просматривать до десятка наложенных слоев. Для прогулок в респектабельный магазин или виртуального экскурсовода этого было вполне достаточно. Для сложных, ресурсоемких программ, искажавших реальность до неузнаваемости, – нет. Надо было идти домой и подрубаться ко Второй Зоне Си-Джея со стационарного компьютера.