Будни и праздники - Каршева Ульяна

Кадм же сориентировался быстро и заставил ветер нести себя к спортивной площадке Коннора. Обогнал и принялся ждать.

Коннор вышел из-за деревьев и встал на месте, с недоумением глядя на мальчишку-друида. Запоздало попытался скрыть лицо в потёках крови, но пожал плечами.

– Видел? – равнодушно спросил он.

– Видел, - сознался мальчишка-друид, но расспрашивать не стал: надо будет – Коннор сам объяснит, что именно случилось на ристалище Колра. Ведь Кадм понял, что там был не просто поединок между мальчишкой-некромантом и взрослым эльфом.

– Позови для меня Ладу, - попросил Коннор, усаживаясь на сдёрнутый с верёвки снаряд удобной формы – на нём можно было посидеть.

– Я могу и сам спрятать твои… - нерешительно сказал мальчишка-друид и пальцем провёл по своему лицу.

– Да нет, - скупо улыбнулся мальчишка-некромант: теперь, когда кровоподтёки на лице засыхали, стягивая кожу, улыбаться ему было сложно. – Я бы принял твою помощь. Но мы с Ладой… ты, наверное, помнишь, что тогда было из-за меня, да? Вот и хочу ей сделать приятное. Ей нравится за мной ухаживать. Ты можешь вернуться вместе с ней. Вместе и сделаете всё, чтобы Селена потом не ругалась, глядя на меня.

Кадм вернулся из Тёплой Норы не только с Ладой, но и со всеми средствами для заживления порезов и опухолей. Девочка-маг при виде Коннора не стала плакать, хотя пару раз её губы дрогнули, а мальчишка-друид даже обрадовался, когда она сердито (при нём!) спросила:

– Коннор, зачем?

Он потёрся головой о её плечо.

– Давно хотелось.

Она и мальчишка-друид несколько секунд озадаченно смотрели на него, а потом принялись за работу, исцеляя его раны…

…А он временами охал, но продолжал улыбаться, не замечая, что улыбка выглядит саркастичной, ближе к ухмылке… Но он это сделал. Оставалось лишь вспоминать тот последний удар и кровь на лице того, кого он подспудно, несмотря на привычку к нему, считал личным кукольником… И старая ненависть укладывалась внутри опадающими листьями, холодными и лишёнными эмоций, которые впервые всколыхнулись, когда Трисмегист перешёл границу между луговиной и территорией деревни… И Коннор начинал больше понимать Кадма с его сморщенной кожей на животе…

…В этот воскресный день Кадм ещё долго обеспокоенно поглядывал на своего учителя, а потом, улучив момент, когда они остались наедине в гостиной для старших, встревоженно спросил:

– Коннор, ты из-за этого, да? Из-за боя с Трисмегистом тренировался на двух площадках? Теперь – что? Ты не будешь меня тренировать, да?

– Я перед всеми заявил, что ты мой личный ученик, – и ты надеешься, что я не доведу дела до конца? – насмешливо переспросил мальчишка-некромант. – И не думай об этом. Завтрашнее утро ничем не будет отличаться от всех, уже бывших у нас с тобой. Пока не научу всему, что знаю и умею, не смей уклоняться от тренировок.

– И… как ты будешь проверять меня? – медленно, уже понимая, что ответит Коннор, но всё же спросил Кадм. – Боем с Иваром? Потому что он ученик Трисмегиста?

– Почему бы и нет? – легкомысленно ответил учитель. – Что? Испугался?

– Посмотрим ещё, - пробормотал ученик.

И ушёл. А Коннор смотрел ему, уходящему, вслед и думал, понял ли Трисмегист, что побеждён нечестно: первые два этапа боя нужны были, чтобы отразить его движения. И эти движения Коннор пустил в ход уже на третьем этапе боя. Так что Трисмегист, по сути, дрался с самим собой. Можно сослаться на боевую хитрость. Можно сослаться на то, что он, Коннор, младше… Нечестность оттого не будет оправдана. Или так можно – в бою между тем, кто однажды превратил его в машину, и им, кто в последние годы отчаянно пытался стать той же машиной, но без металлической начинки? Вопрос больше для эльфа-философа… Но ведь не спросишь напрямую. Ведь побеждённый Трисмегист смеялся. Над чем?

Зато в будущем его отражённые удары Коннор собирался перевести в личные. Стиль эльфа-бродяги должен стать частью его собственного стиля. И тогда никто не скажет, что Трисмегист побеждён нечестно… Зато все до сих пор думают и будут думать про эльфа, что он был нечестен, когда делал из живого машину…

Вошла Лада, обрадовалась, что он дождался её, и села на диван, чтобы присмотреться к его лицу. Селена уже ругалась из-за драки – это она так думает, что он, Коннор, с кем-то подрался и наверняка не один на один. А вот Лада, наоборот, гордилась тем, что сумела убрать самые страшные отметины с его лица. Братья ещё тоже… Недовольны, что пропустили поединок между ним и Трисмегистом. Как они только узнали? Браслеты-то он заблокировал в первую очередь.

На какое-то время можно забыть о страстном желании снова схватиться с эльфом в поединке. На какое-то неопределённое время. Но однажды они снова сойдутся в бою. И Коннор уж постарается на этот раз действовать без отражения, который он скоро освоит в идеале. Постарается. Нет – будет драться. Никаких "постарается", потому что это слово для слабаков…

И неожиданно для себя усмехнулся: а потом можно попробовать схватиться с Колром! Правда, придётся тренироваться и тренироваться. Но время – за него, за Коннора. А пока… Пока Лада рядом, с ней тепло и уютно. И Селена, которая ругается, что старший сын слишком много тренируется и дерётся, втихаря сочувствует ему. А Джарри – он это видел – гордится! И вся Тёплая Нора, как ни странно, будет на его стороне, скажи он только, что собирается драться хоть с кем…

Сердце перестало биться слишком часто. И Коннор предложил Ладе, благо воскресенье, погулять по саду.