У тела снежного кита - Погуляй Юрий

Еще один, значит.

— Спасибо, Редан! — поблагодарил штурмана он и поспешил наверх, на жилую палубу. Где в каютах пахнет благовониями, а не тухлятиной, по чистым трубам бежит горячая вода, а в уютной и теплой кают-компании играют в кости офицеры его команды. Наверху было не так мрачно и уныло, как в обители шамана. Там можно забыть о пожирающей мир зиме и суровых метелях, швыряющихся ледяной крошкой в обшивку корабля.

Конечно, в такую метель команду придется выгонять на работы пинками. Но снежный кит это снежный кит. Вряд ли кто, хорошенько подумав, откажется от лишней монетки в мозолистую руку. Особенно, когда до возвращения из похода остается всего ничего. С погодой не повезло, но если хорошо подумать — вьюга прогонит стаи ледяных волков и белых львов. Работать лучше в бурю, чем под ясным солнышком. Намного безопаснее. — Крюк, поднимай людей, — громыхнул Монокль, как только вошел в пропахшую куревом кают-компанию. Его старший помощник, плечистый и низкорослый крепыш, моментально поднялся из-за стола и расплылся в широкой, но невыносимо омерзительной улыбке. — У нас один день до прибытия Темного!

— Вынужден прервать нашу игру, джентльмены, — хрипло проговорил Крюк, обращаясь к главному механику-инструментариюи сонному судовому лекарю. — Но дела не ждут. Капитан, почтите ли вы нас своим присутствием?

В глазах помощника горел недобрый огонек, и Барри неожиданно стало грустно и тоскливо. Да… Надо выйти в зиму. Команда давно не видела его снаружи. И он сам недели две не чувствовал снежного дыхания моря. Прятался в уютной рубке. Плох тот капитан, который забыл запах льда. На место предводителя в таких случаях находится много претендентов. Белоручки должны оставаться в крытых кварталахбродячихгородов.

— Мы все должны хорошо поработать, Крюк, — радушно улыбнулся помощнику Монокль и пообещал себе, что когда-нибудь обязательно перережет старпому горло. Кривой нож для таких целей всегда висел у капитана на поясе.

*** Снаружи было холоднее, чем обычно, и даже теплая шуба из меха ледяных волков не спасала от трескучего мороза. Свистел пронизывающий ветер, и каждый его порыв был наполнен мелкой снежной крошкой, разбивающейся о стекла очков. Монокль пританцовывал, борясь с холодом, и смотрел вниз, где рядом с махиной снежного кита суетилась команда "Сорванца". Вьюга почти полностью скрывала людей, но иногда в мельтешение снежинок угадывались темные силуэты, а порою до ушей Барри доносились окрики старпома.

— ..и! Кур….!…ать!…ать!!!

Из-под шарфов вырывались белые облачка дыхания, тут же превращающиеся в иней. Волосы в носу уже замерзли, и капитан, поглядывая на юг, то и дело глухо проклинал погоду. Мороз ударил совсем некстати.

Из-за белого безумия метели не видать даже кормы собственного ледохода. Какое уж там наблюдение за обещанными гостями. Но Монокль то и дело оборачивался, зная: шаман не ошибается. Если слепой Редан сказал, что "нечто грядет с юга" — значит, оно, несомненно, грядет.

Вот только что это за "нечто"?

Хорошо бы просто еще одна мертвая посудина. На борту неудачливых исследователей можно найти множество ценных вещей, которые потом легко продаются скупщикам в городах, и, главное, даже не заикаться при продаже, что вещь побывала за Южным Кругом. Иначе товар ляжет мертвым грузом в трюме и станет еще одной грудой бесполезного и опасного для жизни хлама.

С угрюмыми торговцами разговор должен быть коротким. Нашел во льдах, купил в соседнем городе, выменял у сумасшедших адептов Ледяной Цитадели — да какая, вообще, вам разница, джентльмены? Главное, что не с Южного Круга товар! Последние дни погода никак не хотела улыбаться "Сорванцу". Почти неделю за бортом бушевали метели, и удивительно, как впередсмотрящий вообще углядел тушу снежного кита. Но, слава Темному Богу, не пропустил добычу. Монокль улыбнулся. Мыслями он уже был дома, с поделенной добычей. После сегодняшнего улова он может смело возвращаться назад! Выручки хватит на мертвый сезон, а если подзатянуть ремень, то и больше. Хотя вряд ли он сможет так надолго оставить море… Оставить хруст льда под окованным носом, позабыть про холодный ветер в лицо и тарахтение двигателей, проталкивающих "Сорванец" сквозь белоснежные просторы. Отбросить эти уютные вечера в кают-компании, и утренние вылазки в морозную свежесть. Ему действительно будет не хватать этих милых будней. Но, удивительно, отчего же именно сейчас ему так хочется домой? Во внутренний квартал "Зеленой Станции", с видом на торговую площадь, под мягкое одеяло. Противоречие какое-то получается.

От дум его оторвал тревожный гудок, продравшийся сквозь свист вьюги. Барри встрепенулся, вслушиваясь. — … ал меня!…а тащи!…щи!! — донеслось снизу. И крик старпома тут же заглушил еще один гудок. Так и есть. "Нечто с юга". Капитан, придерживаясь за обледеневшие поручни, осторожно пошел на корму. Там он остановился у фальшборта, оперся на бесполезный сейчас прожектор, и, щуря глаза да чувствуя мягкие толчки ветра в спину, всмотрелся в мешанину снежинок. УУУУУУ! Прогудело ему в ответ. Через пару минут он увидел черное пятно, прорастающее сквозь метель. Небольшой ледоход, рассчитанный на команду не больше чем двадцать человек, поравнялся с тушей снежного кита и остановился. Монокль облизнул губы, сокрытые под тремя шарфами и скривился, проглотив волос, а затем осторожно направился к трапу. Его люди с подозрением косились на странный корабль. В этих краях и пиратские ватаги попадались, а с ними разговор недолгий должен быть. Либо их, либо они.

Старпом неторопливо отошел за спины столпившихся моряков. Что-то шепнул одному. Что-то сказал другому. Крюк выбирал ребят покрупнее да посмышленее и, не поднимая лишней суеты, готовился к бою.

Когда Монокль спустился на лед и, нацепив на валенки "кошки", отправился к застывшей посудине, то в душе заплясал неприятный огонек предчувствия. Корабль был не из брошенных. И при этом он пришел с юга. "Нечто грядет"… Темный Бог, только бы все закончилось хорошо. Со стороны гостя послышался лязг спускаемого трапа. — Капитан, — рядом оказался старпом. — Я оповестил благородных джентльменов, и мы порешили идти в атаку сразу же после вашей команды, милейший. Из-за метели ему пришлось кричать Моноклю на ухо. Моряки, отобранные Крюком, расходились полукругом, чтобы не загораживать друг-другу сектора обстрела. Сам старпом давно уже стащилдальнобойс плеча и теперь, ласкаярукоять, поглядывал на ледоход. — Пока не стреляем. Надо понять, кто это! — проорал ему в ответ капитан, и смело двинулся к незнакомцу.

Борт судна был узнаваемо изъеден водами Южного Круга. Знаковые отметины: кое-где металл запузырился, словно нагретый сыр. Название потекло, изуродовав и без того неразборчивые буквы. Лед в тех местах, где его проламывал нос корабля, почернел. Моноклю вдруг стало душно. Он неожиданно для себя узнал незнакомца. Поднял руку, запрещая соратникам стрелять. "ИзоЛьда"… Неужели это "ИзоЛьда"? По трапу неуклюже спускался закутанный матрос, похожий на смешного медвежонка. Он забавно переваливался с ноги на ногу. Так могут ходить только толстяки. — Светлый бог, как же я рад вас видеть, господа! — прокричал незнакомец. — Вас послала нам Судьба, не иначе!