На Закате - Шульженок Павел

За головой спешно семенил щуплый мужичонка, вида весьма нервного, но как и голова, одетый вполне добротно, что выдавало в нем принадлежность к сельской элите, насколько можно её так характеризовать. Это был ближайший заместитель головы, и, естественно его родственник, а именно зять. Звали этого человека Проскуром.

Третьим шёл кургузый и плешивый шинкарь, с лицом явно выдающим винное пристрастие. По роду своей деятельности, шинкарь на селе всегда принадлежал к классу весьма уважаемому. Этого звали Устином.

Ну и замыкал эту компанию какой-то паренек, очевидно, бывший здесь на посылках. На глупом деревенском лице его можно было прочесть и страх, и восхищение, и жгучее любопытство. Страшно сказать: сама инквизиция пожаловала. Огромная, похожая на страшный черный гроб повозка, с облепленными грязью гербами, жестяной печной трубой вроде кривого гриба, дорожным инструментом на подвеске, представлялась приехавшей из самых захватывающих мрачных легенд.

При приближении селян кучер, уже осмотревший лошадей и упряжь, деликатно постучал в переднюю дверцу дормеза. Наконец, наружу вышли главные лица инквизиционной комиссии. Начальником ее был майор-агент комиссар Кастор Барроумор. Собственно имя его было легендарным везде, где слышали о всемогущей инквизиции. Истребитель оборотней Вестера, уничтожитель алхиманов в Альдене, искоренитель родоверия, герой экспедиции в Мистерион, старший ревизор коллегии собственной безопасности инквизиции. Он был единственным выжившим в нескольких инцидентах, никто не знал ни о каких его ранениях, и по слухам комиссар Кастор был вовсе неуязвим. У простого обывателя слава его вызывала даже мистический страх, едва ли не больший, чем страх перед самой нечистью которую Кастор так беспощадно выжигал.

Комиссар был среднего роста и широк в плечах, на ногах стоял крепко, как стоит на своей земле хозяин. Лицо его было чисто выбрито, и имело несколько хищный орлиный профиль. Выражение на лице застыло откровенно злое и внимательное, словно Кастор постоянно целился для точного удара, куда бы ни посмотрел. Чёрные блестящие волосы, облегающие голову, были туго стянуты в длинный хвост.

Облачен комиссар был в долгополый кожаный сюртук, который был достаточно плотен, что бы послужить в качестве лёгкого доспеха. Широкая бордовая лента с приколотым на ней орденом, означала должность комиссара инквизиции.

Вместе с комиссаром присутствовал его секундант, также агент инквизиции, Рорик Маркус. Он был ниже ростом и значительно мощнее по своему сложению. Широчайшая спина, могучие скаты плечей, слегка поднятые и раздающиеся в стороны руки, все это выдавало в Рорике большую физическую силу. Лицом он напоминал лихого корсара, во многом благодаря вихрастым топорщащимся бакенбардам и жуткому шраму делящему всю физиономию глубокой бороздой наискось. Впечатление усугублялось кривой гримасой гнева и презрения навечно исказившей черты Рорика.

В прошлом Рорик сам был комиссаром в Вестере, но предпочел служить секундантом при более прославленном агенте. Тем более, что оба были выходцами из одного монастыря, а именно Барроумора, и самого детства знали друг друга. Оба начинали служить в Вестере, но после знаменательного истребления оборотней Кастор был переведен в столицу, а Рорик остался служить там же, где и набрал основную часть стажа. Потом они сошлись при искоренении вестерского Родноверия, когда из Альдена, в помощь местной инквизиции, была направлена специальная комиссия во главе с Кастором. И наконец пять лет назад Кастор выхлопотал себе Рорика в качестве секунданта, что было не просто. Секундантов назначал специальный отдел коллегии, так что бы напарники не только служили вместе, но и контролировали друг друга. Разумеется, личные симпатии здесь должны были быть исключены. Лишь особое положение Барроумора позволило ему обеспечить нужное назначение.

— Приветствуем вас в Сборри, Ваше Преподобие. — с чрезмерным заискиванием расплылся перед гостями заместитель Проскур, выскакивая вперёд сельского головы. Тот смотрел угрюмо, и очевидно не был столь радушен. — Разрешите уточнить…

— Мы остановимся в том же доме, где останавливался детектив Грэйс. — распорядился комиссар с ходу, изрядно ослабив улыбку Проскура. — Завтра рано утром начнём следственные действия. Мне понадобится всестороннее содействие каждого человека в этой деревне, если кто-то покинет её с этого момента до особого разрешения, будет найден и подвергнут тщательному дознанию. Завтра я рассчитываю, что местная власть примет в jсуществлении следствия непосредственное участие. Я встаю рано. Вам все ясно?

— Документ ваш могу я видеть? Кто, да по какому делу? — наконец глухо проговорил голова. Разумеется он уже был во всем вполне уверен, но не мог не выказать и своей значительности.

Комиссар небрежно дал знак Аполлосу, и интерн подал небольшую грамоту с предписанием. В ней голова ожидаемо прочёл, что речь идёт об исчезновении детектива инквизиции Майкла Грэйса, который вел недавно расследование в Сборри. Комиссар Кастор Барроумор должен был расследовать исчезновение детектива, и вместе с тем, довести дело, которое тот не закончил.

— Предлагаю вам более удобное расположение. В моём доме, или хотя бы у Устина, там вам куда удобнее будет. — все ещё угрюмо проговорил голова, возвращая предписание.

— Я сказал где мы остановимся. Распорядитесь только устроить нам тепло и ужин на месте. — ответил комиссар уже как бы с некоторой досадой.

— Это займёт много времени. Та хата совершенно не устроена… — робко возразил Проскур.

— Значит пусть займёт.

Спустя часа два весь состав комиссии уже находился в единственном помещении скромной избенки, явно не рассчитанной на семерых человек, включая мальчика денщика.