Страж Арконии - Маршал Лерси

— Ничего, — он пристроился рядом с ней. — Проход завалило камнями. Утром закончу разгребать.

— А может… — начала Тейя и осеклась в замешательстве. Но, поймав вопросительный взгляд собеседника, продолжила: — Может, это знак? Ну… что нам не надо туда.

Мужчина усмехнулся:

— Ты же знаешь, что надо. Это единственный путь на земли твоего клана.

— Я хотела сказать… может, мне и не надо в этот клан? — в голосе ани звучала робкая надежда.

Мужчина протянул руку и погладил ее по ярко-красным волосам.

— Тебе нужна семья.

— Ты моя семья, — упрямо сказала Тейя, пристально глядя в повязку, скрывающую увечный глаз.

— Нет, такие, как ты. Те, кто научит тебя магии, расскажет, как получить фьери. Среди кого ты найдешь себе пару и создашь свою семью, — ани, как и положено совсем юным девочкам, презрительно скривилась от такой перспективы. — Те, для кого ты не будешь изгоем.

— Но тебя они не примут!

— Я останусь в городе. Мы сможем видеться.

— Угу. Махать друг другу ручкой с разных берегов этой дыры? — сердито воскликнула Тейя.

— Зато ты будешь в безопасности.

Ани поджала губы и промолчала. Она нахмурилась и отвернулась от мужчины, деловито разглядывая окрестности. Чуткая Мика слизнула со щеки хозяйки сердитую горькую слезу. А он не заметил — он смотрел на небо.

Вокруг стремительно темнело, и звезды казались все ярче. Исчезнувшего за горизонтом Аструма заменил его брат Солум, освещая мир холодными голубыми лучами. И только самый внимательный наблюдатель мог бы заметить, как из-за диска ночного светила выглядывает тонкая алая полоска.

«Магна Мизария» — когда-то назвали ее люди, но боялись даже произносить это имя, ограничиваясь безличным «Алая Сестра». Третье светило появлялось лишь как предвестник больших потрясений. В последний раз Алую Сестру видели десять лет назад, перед Разломом. Все эти годы несчастья щедро сыпались на Арконию, как из рога изобилия. И что за беда, ради которой показалась сама Мизария, должна была обрушиться сейчас на многострадальное королевство, никто из арконцев и предположить не мог.

— Идите, наберите дров — сегодня ночь будет холодная, — произнес мужчина.

Он напряженно смотрел своим спутницам вслед, пока те не скрылись за деревьями. А потом быстрым движением скинул плащ и задрал рубаху. Там, у самого сердца, замотанный самодельными бинтами, горел и пульсировал его собственный арконит. Кожа вокруг символа стала высушенной и черной, как та каньонная пустыня, и границы черноты выходили из-под бинтов, захватывая новые части тела. Мужчина выругался сквозь зубы, и отцепил от пояса небольшую сумку. Там позвякивали пузырьки с бледно-зеленой жидкостью. Пять. Значит, осталось пять дней.

Бланк толкнул дверь. По дверному полотну от его прикосновения тут же разошелся светлой паутиной узор: антимагическая материя, вплетенная в древесину, признала своего и позволила войти. Громадная комната, больше похожая на тронный зал, чем на спальню двух мальчишек, тоже поприветствовала хозяина слабым свечением поползшей по стенам паутины. Среди кучи игрушек в дальнем углу Бланк увидел младшего брата. Тот стоял, жадно уставившись в окно и совсем не замечая ни антимагического узора, ни даже скрипа закрывающейся двери.

— Аш, — окликнул Бланк.

Только тогда мальчуган развернулся. Его лицо озарилось беззубой улыбкой.

— Братик! — Аш кинулся обнимать брата, чуть не сбив того с ног.

— Смотри, что я тебе принес, — Бланк протянул малышу мешочек.

Аш схватил подарок и тут же высыпал содержимое на кровать. Всякого вида камешки, веточки, листики, семена образовали на покрывале разноцветный ворох.

— Ух ты-ы! — воскликнул мальчик, с восхищением перебирая драгоценные безделушки. — Спасибо, Бланк! Ты самый лучший брат!

«Самый лучший брат» только скрипнул зубами и отошел к своей кровати. Ему грустно было смотреть на то, с каким упоением Аш бросается на груду, в сущности, мусора. Того, в чем нет никакой пользы или интереса для обычного человека. Но Аш пока что не был обычным. Он был ребенком, который ни разу за всю жизнь не выходил из этого дома и видел мир только в стеклянный прямоугольник окна.

Бланк поставил меч у кровати и снял плащ с гербом королевского дома. Плащ казался непривычно тяжелым, и Бланк тут же вспомнил: