Осознание - Сладков Евгений

Ею оказалась та самая «серая» — гильдейская девчонка, — которая так сильно привлекла моё внимание на площади перед Академией, по следам которой мы преодолевали многочисленные препятствия подземелья, которая, как мне казалось, пала в недавнем сражении… Сейчас же она, живая, восседала на мне, гипнотизируя своим взором.

И, пытаясь сглотнуть внезапно возникший ком в горле, хотел было запросить свободы, но не успел.

Раздался неожиданно мягкий голос девушки, продолжавшей пристально смотреть будто в самую мою душу.

Раздался и вырвал наконец-то из оков колдовского взгляда.

Вырвал, чтоб бросить в новые, другие, но не менее прекрасные.

Теперь моё внимание расплескалось, поглотилось лицом этой обладательницы ледяных глаз и чарующего голоса.

Как и тогда на площади, что, кажется, происходило уже невероятно давно, бледность её кожи выглядела неестественной, потусторонней, словно озарённой лунным светом. Но почему-то эта бледность складывалась для меня во что-то настолько живое, яркое и недосягаемое, что только сильнее захватывало, затрудняло дыхание. И лишь едва-едва заметные веснушки придавали девушке немного человечности, дополняя почти неземную красоту, складывающуюся как из всего образа целиком, так и деталей утончённого лица, чётких линий его выразительных скул, тонкого носа с лёгкой горбинкой, что будто подчёркивал её далеко нерядовое происхождение.

На фоне бледности-белоснежности лица её губы, немного пухлые, чувственные, притягивали взгляд, словно отдельное произведение искусства, но созданное самой природой. Бархатистая текстура их кожи выглядела просто невероятно мягкой, почти шёлковой. И их цвет — глубокий, насыщенный розовый с лёгким персиковым отливом, только подчёркивал молодость и очарование девчонки. И сейчас уголки губ были слегка приподняты, как будто их хозяйка только что произнесла нечто важное…

И, будто продолжая мои мысли, пришло осознание её слов:

— Откуда у тебя этот нож?..

Осознание пришло, понимание — нет.

Видимо, какая-то часть его отсутствия отразилась уже в моём взгляде или вовсе на лице, потому как невозможно синие глаза стали ещё темнее, холоднее, превращая весь воздух между нами в ледяную стену. Но эту стену, внезапно сотканную нашими столкнувшимися взорами, сама же девчонка и разрушила одним лёгким движением.

Разрушила безжалостно, вонзив в неё клинок с бесконечным узором снежинок.

Мой нож.

А после — повторила свой вопрос:

— Откуда у тебя этот нож?

Но ответа от меня добиться не смогла — воздух в лёгких окончательно пропал. Смог лишь сиплый хрип выдавить. Но даже он оказался спасением — девчонка подалась ближе к моей голове, привстав и дав большей свободы. Подалась ближе, перехватывая рукоять, вытаскивая из той иллюзорной стены, воздвигнутой меж нами.

И я не удержался, не устоял, воспользовался моментом сполна!

Вдохнул полной грудью!

А после — предотвратил втыкание клинка в собственный глаз, торопливо выдохнув:

— Нашёл!

Успел! Остриё замерло в считанных сантиметрах от зрачка, а после стало так же стремительно отодвигаться, как до этого приближалось. И мягкая тяжесть вновь стиснула меня:

— Кха!..

— Где?! Где ты его нашёл? — тут же последовал новый вопрос.

Но вместо ответа, на остатках вдоха, выдавил другое:

— Слезь!.. Расскажу…

И — сработало! Мягкая тяжесть соскользнула в сторону, давая новый приток кислорода в кровь.

Я свободен!

И, вторя мне, сбоку раздался знакомый голос:

— Поздравляем, Власт! Ты выжил! Ха-ха! — повернув голову туда, обнаружил метрах в пяти не только скалящегося Миктлана-Светлого, но и таких же Аркоса-Скалу и Кирона-Круглого. Живые, Предел побери! И даже целые, походу, раз шутят тут вовсю надо мной.

Перевёл взгляд на ту самую «тяжесть», чуть не погубившую меня.

Теперь расстояние между мной и ней позволило разглядеть не только лицо, но и другие детали внешности. И они, как ни жалко констатировать, разрушали созданную гармонию и очарование образа.

Длинные чёрные волосы девчонки, ранее на площади выглядевшие словно ночное небо, ныне превратились лишь в бледную тень самих себя и вносили изрядный беспорядок в великолепие внешности. А некогда серая форма стала практически чёрной, теперь слабо отличимой от нашей, интернатской. Только знаки-эмблемы в виде искусно детализированных серебристых снежинок, расположенные не как у нас на воротниках, а на груди и плечах, и выдавали принадлежность обладательницы к какой-то гильдии.

Пока голова подмечала новые детали, тело постарался перевести из лежачего состояния в иное. И на удивление легко вышло совершить манёвр — дискомфорта, последствий от ран, нанесённых тварями-пауками, не ощутил вовсе при попытке сесть. Кажется, или ребята на меня спустили остатки нашей чудо-воды?.. Сей вопрос и озвучил, вновь обращаясь к ним: