Королевы Иннис Лира - Греттон Тесса

Покой и прохлада обступили Бана. Он разомкнул губы, впуская в рот воду, сглотнул ее и медленно встал.

Вода струилась с его тела. Невысокий смуглый и поджарый мужчина был мускулистым с выступающими ребрами. Темные волосы, почерневшие от воды, густо нависали над большими карими глазами. Лис Бан моргнул, и капельки воды, как крошечные кристаллы, повисли на концах его колючих ресниц. Найдись свидетели появления Лиса Бана, они могли бы легко подумать, что Бан – магический шип, растущий прямо из родника.

Освежившийся и счастливый, он присел на берегу, чтобы очистить руки от грязи. Лис размазал ее по своим кистям, как перчатки, и разгладил серо-коричневую грязь на своей коже, а потом стал рисовать полосы по всей груди и животу, вокруг гениталий и спиралью вниз по бедрам. Он хлопал ладонями по плечам, стараясь достать спину как можно дальше.

Теперь он полностью стал существом, принадлежащим этой особой земле, приемным чадом благоухающих деревьев. Лис Бан пробирался обратно в лес. Каждый шаг нес слова, шепчущиеся в его ногах: мудрая звезда, мудрая звезда, вперед, этот путь, снова мудрая звезда и ночная звезда, сейчас! Деревья направили его в сторону цели, и наконец Бан достиг самого высокого из них, стоящего на краю леса, где он мог лучше всего ухватиться за ветер, готовый сообщить о бургунцах.

Лиса ждал раскидистый крепкий каштан, чьи корни были довольно далеко от остальных деревьев. Бан увидел взбитую землю долины, где когда-то располагалась бургунская армия. Трава не выжила, за исключением ее рассеянных скоплений: ее растоптали, сплющили и высушили. Заброшенные кострища были словно выжженные рубцы, и Лис мог видеть нагромождения грязи, закрывавшей потайные русла.

Не осталось ни мужчин, ни женщин, и Бан резво рванул по узкой полосе распаханной земли к стволу каштана. Он с ворчанием поймал низкую ветку, вскочил на нее и полез вверх. Дерево было достаточно крепким и не дрожало от его веса. Оно просто усмехнулось в щекочущей хватке Лиса Бана.

Три маленькие птички вспорхнули, потревоженные его вторжением, и каштан призвал Бана подумать о ветках, расположенных на востоке, где Лис уже разозлил нескольких коричневых белок.

Бан взбирался по лестнице из сучьев вверх, к самой высокой северо-западной ветке. Она, обугленная ударом молнии, позволила ему усесться и увидеть долину на много миль вперед и качающийся зеленый лесной полог позади. Лис отодвинул длинные зазубренные листья и, вцепившись в ветку на его плече, старался удержаться на ногах.

Бан стоял, старательно балансируя.

Ветер подхватил его волосы и отбросил с лица. Лис попросил дерево предупредить его, если что-либо приблизится, животное или человек, и открыл рот, чтобы испробовать ароматы воздуха.

Дым, смерть и пыльный вороний мускус.

Бан приподнялся на цыпочки и поймал перо, черное и гладкое. В чернильном цвете Лис видел движущиеся волны людей и лошадей; видел скалы и облака красноватого дыма, сверкающие камни, гнилые цветы и пустую белую руку.

Он скользнул языком по краю пера, плюнул на тыльную сторону ладони и растер о кору каштана так сильно, что кожа закровоточила. Язык птиц был полон мечтаний, и мужчины не могли его истолковывать. Однако Бан усвоил за эти шесть лет в Аремории – по крайней мере он мог использовать боль или кровь, чтобы облегчить перевод.

Рука Лиса теперь пульсировала, и он закрыл глаза – вспомнить пульс тихой весенней воды. Замедляя дыхание, он пустил свое сердце вровень с сердцем леса, через этот фокус нежной кожи.

Множество вороньих образов стали одним целым: армия, одетая в бордовую обвислую форму далеко отсюда, в день и ночь езды, спиной к нему, и Аремория, расположенная лицом к северным скалам Бургуна.

«Спасибо», – сказал Бан на языке деревьев и заправил перо в сгиб листьев – оно стало подарком для каштана. Он предложил обрезать мертвую ветку, но каштан был доволен своим шрамом. Бан тоже скорее любил собственные шрамы за опыт, который они несли, за то, что принадлежали только ему, и он столько всего рассказал дереву, пока возвращался на землю.

Бан приземлился на корточки. В тени вдруг стало холодно. Солнце опустилось за далекие горы, граничащие с краем бургунских земель, и Бан заскучал по своей одежде. Лис вернулся в лагерь, доложил Моримаросу, а затем ел, пил и спал всю короткую летнюю ночь напролет, ни разу не взглянув на сверкающие звезды.

Вечерний лес свистел и гудел. Деревья наблюдали за обычным переходом в сумерки: они следили, как просыпаются для охоты животные, поражались, если видели как король оленей загоняет одинокого волка в ловушку, отдельно от его стаи, или если кролик бежит прямо к дубу, полному сов. Проголодавшись, Бан решил вступить в бой и преследовать волка, чтобы попробовать свои силы. От Лиса теперь пахло лесной грязью, оставался лишь небольшой след его засохшей крови. Это поможет ему сохранить преимущество.

Впрочем, если Лис Бан не вернется в лагерь до наступления темноты, то король начнет волноваться, хотя Бан уже годами пытался научить его – не нужно переживать о его безопасности в лесу.

Эта мысль заставила его губы растянуться в легкую невольную улыбку и подумать: «Люди, хорошие и смелые, как, например, Моримарос из Аремории, тревожатся о таком незаконнорожденном, как Бан».

Лис Бан чуть отвлекся, но вдруг раздался крик-предупреждение трех молодых лип. Они сообщали о человеке, вторгшемся в сердце родниковой рощи.