Нам здесь (не) жить - Зонин Сергей, Ракова Светлана

— Увы, я вряд ли смогу тебе с этим помочь. Оплаченные сутки — это хорошо, но до этого нужно ещё два дня продержаться, а меня в последнее время на работе нагружают особенно жестоко. Я и сейчас-то зашёл минут на пять, посоветоваться и узнать ситуацию. Думаю, к тебе заскочит ещё двое-трое из наших, и тоже ненадолго.

— Я возьму на себя подготовительные работы по ночам, — кивнул Момонга. — Но нужен кто-то, кто сможет сделать вторую половину днём. И нужны идеи, что именно подготовить.

Слизь задумчиво поковырялся щупальцем в том месте, где у гуманоидов находится голова.

— Вроде бы ТачМи в последнее время работает в ночную смену, но он уже не молод, и я не думаю, что трёхдневная доза противосонных препаратов пойдёт ему на пользу. А если мы его попросим, он их примет, и нас даже в известность не поставит. Ты его знаешь. Поэтому я думаю, лучше даже не намекать, что у нас организационные проблемы, если он тут появится до начала праздника. У Буку-буку Тягамы свободный график, но весьма эксцентричные вкусы — вряд ли она сможет, работая в одиночку, подготовить то, что обрадует всех остальных. Мне кажется, лучше всего будет привлечь Пунитто Моэ. Он работает днём, но у него на работе больше свободного времени, так что он мог бы готовить планы, которые ты бы по ночам воплощал…

— А это мысль! — обрадовался Момонга.

Пунитто, главный стратег гильдии, обожал продумывать и готовить всё заранее. Возможно, его планы не отличались дерзостью и яркостью, как у некоторых других членов команды, зато они всегда работали. Он учитывал множество факторов и минимизировал риски. В данном случае риск — это то, что праздник может кому-то не понравиться.

— Я сейчас же напишу ему!

— Хорошо, — над креслом Херо-Херо высветился смайлик согласия. — Прости, но если это всё, то мне пора бежать. Увидимся на прощальном ужине.

Следующие две ночи и один день слились для Сузуки и Момонги в сплошной круговорот работы — от виртуальной к реальной, и обратно. Противосонные препараты бывают двух типов. Одни действительно отменяют потребность во сне на протяжении некоторого периода — но за это приходится платить потерей части памяти и большого количества нервных клеток. Другие же, относительно безвредные, не «сжигают» часы сна, а как бы «сдвигают в сторону». То есть ты можешь провести на ногах неделю, и быть всё это время свежим, как огурчик… Но потом тебе придётся два с половиной дня дрыхнуть, как сурок, и пушкой не разбудишь.

Сатору пришлось использовать препараты первого типа, поскольку сразу после завершения праздника у него начнётся рабочая неделя, и дня, чтобы отоспаться, ему никто не даст. И хотя производитель «гарантировал», что это лекарство последнего поколения, у которого побочные эффекты сведены к минимуму, в этот раз уж точно-точно, уж Сузуки-то знал, какая цена подобным заверениям. Даже если бы его фирма не занималась как раз выпуском лекарств (не противосонных, но принципы маркетинга везде одни и те же), достаточно было взглянуть, как последние три столетия те же корпорации заверяли публику в полнейшей экологической безопасности их методов производства.

Но зато он мог быть уверен, что последние сутки в игре навсегда останутся в памяти у всех сопартийцев.

В шесть утра за круглым столом появился первый из Высших Существ Назарика — Перорончино. Следом начали подтягиваться и остальные. Некоторые заглядывали буквально на пару секунд, кидали «привет», или «я скоро буду» и снова исчезали. Другие же сразу включались на постоянной основе, таких было больше — всё же нейральный наноинтерфейс требовал времени и усилий для полного подключения, и переход из виртуального мира в реальный, как и обратно, слегка дезориентировал игрока в первые секунды.

Но когда в девять утра в широком кресле, которого хватило бы для трёх людей или четырёх эльфов, появилась тёмно-красная масса со множеством ртов, Момонга изумлённо выдохнул, и это была не самая экспрессивная реакция. Кое-кто даже вскрикнул, над головами других всплыли смайлики типа Shocked.

— Беллривер?! Ты же погиб! Твоя строка в приглашении была чёрной, да и ТачМи сказал, что…

— Он должен был это вам сказать, — грустно ответил на множество голосов Многоротый Бормотун. — Это был не его выбор. Ребята, мне очень жаль, что я заставил вас волноваться, но… там очень грязная история. Я оказался под угрозой, попал под программу защиты свидетелей национального уровня и должен был умереть для всех, даже для своей семьи. Мне сменили лицо, имя, адрес, но нейронаноинтерфейс от игры остался прежним. Я мог бы сменить персонажа, но решил оставить этого… даже если у меня не будет права им играть… это всё равно память обо всём, что мы сделали, и это лучше, чем снова играть нубом в одиночку. Но сейчас отключение, так что уже всё равно… Никто из вас не знает, кем я был в той жизни, кроме ТачМи, но он не расскажет, он подписал документы о неразглашении. А Беллривер исчезнет здесь вместе с остальными…

Теперь град удивлённых и возмущённых смайликов сменился на сочувственные и несколько появилось даже испуганных. Хотя все игроки «Аинз Оал Гоун» были «активными членами общества», это было прописано в уставе, никто из них не участвовал в делах мафии, спецслужб или «убойных отделов» корпораций. Ну или может, если кто-то участвовал, то умел держать язык за зубами.

Постепенно, когда потрясение прошло, разговоры вернулись к бытовым делам. Кто-то делился последними новостями, кто-то рассказывал о проблемах в реальном мире, кто-то обсуждал планы рейдов или создания гильдий в других игровых мирах… В 12:35 появился в кресле последний из Сорока Высших Существ — по иронии судьбы, это был опять же Херо-Херо, тот, кто появился первым на призыв Момонги в первый день. Даже при оплаченном выходном его всё равно задержали на работе на первую половину дня. Это было вообще-то незаконно, но никого не удивило — странным скорее было, что все остальные работодатели так или иначе пошли навстречу. Понятие «трудового законодательства» исчезло в горниле Третьей Мировой.