Сломанная жена генерала дракона - Юраш Кристина

Она смотрела на нас — не с испугом, не с виной.

С растерянностью.

Как будто мир внезапно перевернулся, а она не поняла почему.

Лиотар подошёл к ней. Сказал что-то резко. Схватил за локоть.

Она попыталась вырваться — не из страха, а из гордости.

Но он потащил её к выходу.

Не дожидаясь окончания бала.

Не прощаясь.

Как ведут предательницу.

— Не твоя война, — сказал я себе. — Ты больше не тот, кто бежит на крик.

Воздух в зале стал густым от сплетен.

Я слышал их, как шелест крыльев в темноте:

«Она отдала браслет…»

«Генерал и графиня! Вот это новость!..»

«Сразу видно, что она глупа и наивна. Разве можно дарить подарок мужа своему любовнику?»

Я сжал бокал так, что хрусталь треснул.

Но не от гнева.

От стыда — за то, что мир так легко превращает боль в зрелище.

— Ну что, господин генерал, — послышался голос Эрлина Дейнвуда, хозяина бала, — понравился подарок?

Я посмотрел на браслет.

— Я просил чёрные камни. Под цвет вашего дракона, которого я не раз видел в бою, — заметил он. — А здесь — рубины. Но… Посыльный из мастерской сказал: «Алые лучше подойдут к вашему мундиру, господин!»

— Что скажешь по поводу скандала? — спросил я.

— Ах, я сам негодую! Я уверен, что кто-то просто ошибся! — заметил Эрлин. — К тому же ювелиры часто повторяют красивые украшения. Так что я уверен, что всё это просто недоразумение. Я бы на вашем месте не стал бы обращать на это внимание. Оно того не стоит. Я сейчас более чем уверен, что они сами всё решат и браслет окажется дома.

Я вышел на балкон. Не знаю, что меня дернуло, но я решил посмотреть, чем дело кончится.

Внизу, у подъезда, Лиотар усаживал жену в карету.

Она что-то говорила — быстро, отчаянно.

Я смотрел на неё — и впервые за годы почувствовал, как дракон внутри насторожился. Я тут же заглушил это чувство. Опасная глупость.

Лиотар не слушал и с силой захлопнул дверцу.

Карета тронулась, покидая бал в самом разгаре.

— Сегодня в доме Алуа будет скандал, — услышал я смешок за спиной. Гости уже делали ставки!

Я сжал перила так, что обледенелый камень затрещал под руками.

Ноги сами понесли меня к лестнице.

К конюшне.

К приказу: «Гони за ними».

Но я остановился.

Я уже один раз вмешался. Помог. Спас. Я тогда был полковником. Еще не дослужился до генерала.

И в тот раз я осознал: спасение — лучший способ быть преданным.

С тех пор я не спасаю.

Пусть даже если внутри сжимается тревога.

Больше не повторю эту глупость.

Это не моя боль.

Не моя честь.

Не моя жена.

Я вернулся в зал.

Взял новый бокал — сухого, горького, как правда.

Выпил одним глотком.

И сделал вид, что не слышу, как вдалеке карета исчезает в метели.

Как будто её немой крик — всего лишь вой метели за окном.

Метель не утихала. Она рвала моё платье, как будто хотела стереть с меня всё — имя, титул, прошлое.

Я лежала в овраге, прижавшись к земле, будто мёртвая. Только дыхание выдавало, что я ещё здесь. Ещё жива.

Но оптимизм шептал, что ненадолго.

В голове мелькали обрывки — не из этой жизни. Из той. Той, где я была просто… человеком.

Без титулов. Без драконов. Без магии, что вгрызается в кость, как змея.

Я помнила запах кофе по утрам, холодный экран ноутбука, голос подруги в трубке: «Ты слишком много работаешь, тебе нужно отдохнуть. Сходи куда-нибудь. Познакомься. Не надо киснуть над отчётами. Так и жизнь пролетит незаметно!».

Жизнь в том мире действительно пролетела перед глазами в одно мгновенье. Когда я, сдав отчёт, как слепой котёнок вышла на свет божий за рулонами туалетной бумаги и едой, услышала: «Эй! Крепче держи! Падает, мать твою!».

И на меня обрушился огромный лист шифера.

А потом — пустота.

И пробуждение в этом теле. В этом мире. В объятиях мужчины с ледяными глазами и ещё более ледяной душой.

Я не знала, почему именно я. Почему именно здесь. Но с самого первого вздоха в этом теле я пообещала себе: выжить.

Даже если придётся притворяться. Даже если придётся молчать. Даже если придётся любить того, кто не умеет любить.

И я научилась. Любить.

А теперь… теперь я лежала в снегу. И во всём виновата любовь.