Элдрич - Лейк Кери

Вдали раздались пронзительные крики агонии, и Старая Ведьма выпрямилась, наклонившись над кустом замерзшей лунной ягоды. Она повернулась в сторону Пожирающего Леса, остановившись, чтобы прислушаться. Не было ничего необычного в том, что иногда слышались крики каких-то бедных, ничего не подозревающих душ, которые подошли слишком близко.

Глупцы.

Она вернулась к своей работе, но другой звук заглушил первый. Длинный, пронзительный крик ребенка, более высокий и отчаянный. Как у новорожденного.

Нахмурившись, она подняла фонарь и, хромая, обогнула угол коттеджа, направляясь к центру двора, где она могла видеть что-то у подножия далекой арки, окруженное стаей воронов.

Маленький ребенок в корзине?

Оглядев окрестности, она никого не увидела, но крики продолжались, пока Старая Ведьма не смогла больше их игнорировать. Прижимаясь к краю деревьев, она прихрамывая подошла ближе. Еще ближе — пока не наткнулась на корзину, в которой лежал дрожащий младенец, его крошечные ручки выскользнули из пеленок. Рядом с ребенком сидел ворон, прижавшись к нему, что, казалось, завораживало младенца, потому что он перестал кричать. Его глаза, серебристые глаза, оставались прикованными к птице.

Серебристые глаза и смертельно бледная кожа.

Ребенок, о котором ее жрица предсказала, что он появится с новолунием.

Старая ведьма взглянула на черное небо и опустила взгляд вниз, где кусок красной ткани зацепился за острый зубец кости арки. Она сняла его с острого конца, заметив влажность, и отпустила, наблюдая, как он исчезает в деревьях. То, что она предположила быть кровью, покрывало ее пальцы.

Возможно, это была мать ребенка, съеденная лесом.

Из далекой линии деревьев впереди нее донеслись мужские голоса, и старуха приглушила свет фонаря, поспешно прячась в кустарнике. Она наблюдала, как приближался пожилой мужчина — охотник, судя по луку, привязанному к его спине, землистому цвету его одежды и силкам, которые он нес на бедре. Рядом с ним шел мальчик, не старше двенадцати лет, одетый в такую же одежду. Оба направились к ребенку, и, увидев ее, пожилой охотник нахмурился.

– Боже мой, это ребенок?
– Мальчик наклонился к корзине, и пожилой охотник быстро оттолкнул его плечом.

– Держись на расстоянии.

– Но это же просто младенец, папа. Такой маленький, как Маргарет.

Отец мальчика кивнул в сторону ребенка.
– Посмотри на его глаза. Это аномалия.
– Он огляделся, положив ладонь на рукоять кинжала у бедра.
– Вороны слетаются к злу. Тот, кто оставил его здесь, сделал это намеренно. И мы поступим так же.

– Но звери его съедят, правда, папа? Вороны выклюют ему глаза?

– Я думаю, будет гораздо хуже. Это воля Красного Бога, мальчик. Оставь ребенка.

– Он замерзнет, — возразил мальчик.

– Оставь его! Иди, закончи устанавливать силки» — сказал пожилой охотник, передавая их мальчику и бросая беспокойный взгляд на зловещие деревья за его спиной.
– Спрячь их в кустах.

Установка ловушек вблизи Пожирающего леса была запрещена законом и церковными доктринами, так как звери, обитавшие в его окрестностях, считались зараженными злом. К сожалению, с наступлением зимы еда становилась все более дефицитной, вынуждая охотников выходить за пределы своих обычных угодий. Наказанием, если бы кто-то совершил такое преступление, было изгнание в Пожирающий лес, так как считалось, что любой, кто съел мясо, несет зло в своем животе.
– Я поставлю несколько ловушек чуть дальше, а мы пойдем отдыхать. Найди меня, когда закончишь.

– Да, папа, — торжественно ответил мальчик.

– Держись подальше от этой арки и не трогай этого ребенка. Понял?

Мальчик опустил голову и кивнул.

С этими словами отец ушел, удаляясь от леса, а мальчик приступил к работе, расставляя силки в кустах, как велел ему отец.

Закончив, он встал над младенцем и прогнал птицу, которая каркала и махала крыльями в сторону парня.
– Убирайся, злобное чудовище!
– Длинной тростью он отгонял существо и смотрел на ребенка.
– Отец говорит, чтобы я оставил тебя в покое. Но, возможно, будет милосерднее...
– Он вытащил из-за пояса кинжал с острым, блестящим лезвием.

– Ты уродливое чудовище с такими глазами. Может, мне вырвать их из твоего черепа?

Старая ведьма вылезла из своего укрытия и тихонько подкралась к мальчику, чтобы не издать ни звука, и остановилась у него за спиной. Она была так близко, что чувствовала щекотку его волосков на своем носу. Он оттянул кинжал, словно собирался ударить ребенка, и старая ведьма схватила его за запястье сзади.

Задыхаясь, он резко обернулся и выпустил из горла тихий крик, который замер в его горле.

Все еще сжимая его руку, она приложила ладонь к его рту, строго глядя на него.
– Ты хотел выколоть глаза невинному ребенку, да?
– Подняв брови, она опустила руку с его лица.