Искаженное время - Deacon

Эльф по имени Ильнес тоже был весьма известной личностью на своей планете. Он относился к клану наемных убийц, но действовал не как Фостер, то есть не ради собственной выгоды, а во благо притесненных на тот момент эльфов.

С египетскими головорезами тоже было немало вопросов. Такого Египта, какой существовал в создании Ингемара, не было и в помине. Да, программа сохранила какие-то ключевые детали, но на самом деле пустынный городок находился на совершенно другой планете. Поражало лишь то, что религия и мировоззрение у "компьютерных" египтян было таким же, как у Земных. Неужели кто-то кого-то подучил строить пирамиды и делать статуи богов со звериными головами?

«Я, определенно, потребую от тебя компенсацию, Кассандра», - подумал капитан, устало откладывая планшет. Голова нещадно болела, поэтому мужчина все-таки решил вздремнуть, чтобы после наконец пригласить свою белокурую бестию на настоящее свидание. Он больше не злился на произошедшее, но в какой-то миг капитан вдруг ощутил укол грусти. В каком-то смысле Ларсен уже скучал по своим новообретенным и так же быстро утраченным друзьям.

«А я бы все-равно смог ее соблазнить», - подумал он, вспомнив красивое лицо Лилит. «А Харта неплохо бы научить дисциплине на моем корабле. И женил бы его на милашке вдовушке Мирии. Хорошая была бы свадьба...»

Ларсен довольно улыбнулся и закрыл глаза...

Тем временем, где-то далеко в прошлом графиня сердито смотрела на разлитое по всему полу зелье. Ее любимый ковер был напрочь испорчен, а платье обрызгано зловонной слизью. Мало того, что отвар не получился, так еще и приснилось такое, что не каждому расскажешь. Нахальный капитан так тесно прижимал ее к себе, что графиня до сих пор чувствовала себя неловко. А этот выскочка Рейвен совершенно не умел себя вести. Одна лишь Мириа Харвент радовала ее. А каким мерзавцем оказался этот Барон, который внушал ей разного рода непристойности одним только взглядом! А какими были горячими губы красноволосого египтянина Косэя...И какими холодными были руки Эристеля, когда он касался ее рук...

Девушка невольно посмотрела на камень, покоившийся у нее на груди. Он был бордовым - не серым, как того желала графиня.

«Он – чудовище... Он не должен был мне понравиться даже во сне. Они оба были отвратительными! Хватит всех этих глупостей! – приказала себе Лилит, но в тот же миг она невольно вздрогнула, нащупав пальцами на другой стороне камня глубокую трещину, которой ранее не было.

– Эристель? – вырвалось у нее.

– Ты еще хочешь вернуть к жизни своего брата, вельма?
– тихо спросил он, и его глаза вспыхнули холодным огнем...

Мириа очнулась на диванчике, в маленькой квартирке Пола. Брат встревоженно смотрел на нее, пытаясь определить, надо ли вызывать врача.

– Видимо, я заснула,пока ждала тебя.

О мысли о полицейском она смутилась окончательно.

Приснится же такое!"

– Прости, что не отвечал на твои письма, дорогая, - виновато произнес Пол.

– Понимаешь, я постоянно мотался в Париж и вспомнил о своем почтовом ящике лишь сегодня, когда конссьерж сказал мне о твоем приезде.

– Я думала, ты пропал!
– рассердилась девушка.
– Я думала , что с ума сойду.

Пол потупил глаза.

– Я могу как-то реабилитироваться?

– Нет уж! Сегодня готовлю я.

С этими словами девушка спрыгнула с дивана и крепко обняла брата. Спустя два дня она узнает об утрате мужа, но пока Мириа наслаждалась радостью встречи...

Когда Гарольд ворвался в кабинет с криками, что в вытрезвителе заперты какие-то люди, Рейвен первым решил закончить этот балаган. Он был уверен, что это всего лишь шутка, поэтому не особо удивился, зайдя в пустую комнату. За решетками и впрямь никого не было, а громогласный хохот коллег подтвердил, что шутка удалась.

Но, едва Рейвен шагнул в сторону выхода, он вздрогнул, ощутив, как чужая энергетика захлестывает его. Он отчетливо почувствовал присутствие за решеткой Ингемара Ларсена, Лилит ди Левильо и Мирии Харвент.

Эта энергетика была столь сильной и столь чужеродной одновременно, что Харт оторопел.

Он уже видел этих людей во сне.

Или же...