Любовь под маской. Книга 1 - Севастьянова Екатерина

Ярко-алые глаза мужчины теперь выглядели еще более жутко, особенно на фоне бледного, как у покойника, лица. И сам он выглядел не лучше ожившего трупа, если не хуже. Рядом с висками пульсировала красная еле заметная сетка из вен – она то проявлялась, то сливалась с кожей, то снова проявлялась.

У другого мужчины ситуация была похожая… Тоже имелась татуировка, и на теле было не меньше десятка рубцов от старых шрамов, только глаза светились синеватым оттенком и немного бледнее.

– Все готово, – отвлекая меня, произнесла девушка. – Вы есть будете?

Лоренс потянулся, словно большая гибкая кошка, и, подойдя к костру, взял две миски с чем-то непонятным… похожим на суп, только зеленого цвета и с какими-то неизвестными мне черными засушенными листками. Они вот это есть собрались?

– Держи, – возвращаясь обратно к дереву, Лоренс всунул мне в руки похлебку. – Есть будем один раз в день, так что наедайся.

Я промолчала, забирая миску из его рук. А я то все думала, как мне похудеть…

Проводники уселись на поваленное дерево, а девушка расстелила небольшое покрывало и села перед ними на землю, вытянув ноги и с удовольствием уплетая то же, что и все мужчины. Кстати, третий проводник на удивление очень сильно отличался от остальных. Во-первых, волосы у него были не такие длинные, да и совсем не седые, а иссиня-черные. К тому же шрам имелся всего один и то маленький, на левой щеке под ухом.

Садиться рядом с ними я не рискнула, поэтому, отойдя на несколько метров, уселась рядом с костром, пробуя непонятное варево. На вкус оно оказалось таким же, как и на вид. Мерзким и отвратным. Про запах я вообще молчу. Зачем они такое едят – для меня оставалось загадкой. Но выбора особого не было, тем более что с голодухи можно и не такое сожрать. Еще не факт, что завтра они не приготовят рагу из лягушат или пюре из дождевых червей. Бее.

Я усмехнулась, вспомнив про Тома и его любимое блюдо. Несколько месяцев назад к нам в трактир заходил один из путников. Ехал он издалека, усталый мужик был, злой и раздраженный весь. Так он тогда сдуру Тому нахамил, когда ему похлебку холодную подали. Причем зазря нахамил… Похлебка-то нормальная была. Ну а Том всегда у нас человек обидчивый, вот он взял да и намешал путнику в кашу толченых червей. А уж крику-то было, когда один из червяков, видимо, недодавленный был… зашевелился прямо в ложке, а потом еще парочка недодавленых из тарелки начала вылезать.

Я тяжело вздохнула, ковыряя ложкой в миске. Такое ощущение, что все это было очень давно. В прошлой жизни.

– До Цинтры недалеко, – проводники неспешно переговаривались между собой, не обращая на меня внимания.

Я же, воспользовавшись этим, давилась похлебкой, в которой, похоже, кто-то сдох, и прислушивалась к их разговору, пытаясь выцепить что-нибудь полезное. Например, зачем я здесь и куда мы едем.

– До Цинтры-то недалеко, – согласился Лоренс, задумчиво посмотрев на костер. – Я думаю про Блавикин, если повезет, мы будем там уже через неделю.

– Думаешь, попадем в метель? – спросил темноволосый, которого все здесь называли Эспен.

– Да, метель будет однозначно. Но меня беспокоит другое – в Блавикине мост обрушен, придется перебираться вплавь. А там трясина, на несколько километров припорошенная снегом, а потом река, где одни никсы водятся.

Я неосознанно вздрогнула. Никсы… помню, как про них рассказывали у нас в трактире. Я тогда еще маленькая была, когда несколько мужиков из нашего поселения собрались на охоту, в их числе был и Галем, двоюродный или троюродный брат Тома. В лес ушли больше десятка закоренелых охотников, а вернулись лишь Галем и молодой парень, сын местного пекаря. Они-то и рассказали, как никсы всех в трясину увели. Ведь никсы издалека похожи на прекрасных обнаженных девушек, блуждающих по заброшенным болотам и мелководным рекам, а как поближе к ним подойдешь, сразу видно, что это существа преисподней. Только если близко подошел, считай что все… назад уже не вернешься. Они под воду любых путников утаскивают, а там уже живьем сжирают. Щупальцами тела обвивают и высасывают всю кровь. Вот поэтому в чащу леса никто из людей в здравом уме не сунется. Нечисти много… и все голодные.

– Никсы?! Может тогда через Старый Лес? – предложила девушка, размышляя вслух. – Там переправа есть, к тому же выйдем на большую дорогу, пойдем по тракту.

Лоренс покачал головой, моментально отметая ее идею.

– Потеряем несколько дней.

– А если без остановок ехать? – не унималась девушка. Похоже, идея лезть в болото к никсам радовала ее меньше всех.

– Не сможешь ты без остановок ехать.

– Значит к никсам, – нерадостно протянул Эспен. – В метель и в тину. Знаешь, Лоренс, я так давно мечтал по горло искупаться в дерьме.

– А в морду получить ты давно мечтал? – нахмурился главный проводник, смерив его убийственным взглядом.

– Все понял, – поднимая руки в примирительном жесте, улыбнулся Эспен. – Собрались лезть в дерьмо, значит, лезем в дерьмо. Нет проблем.

– Эспен, с каких это пор ты никс боишься? – вмешался третий проводник, такой же седой, как Лоренс, и самый молчаливый.

– Отвали, Ральф, – Эспен достал из-за пояса флягу. – К никсам, так к никсам. Может выпьем?

Я поморщилась и, решив, что больше ничего дельного от них не дождусь, с силой запихнула в себя последнюю ложку с жижей и, поставив миску на землю, встала на ноги, собираясь ненадолго уединиться. Естественные нужды никто не отменял, может проводникам в туалет и не надо, а мне вот очень надо и уже давно.

– Куда? – стоило мне только сделать шаг в сторону, как за моей спиной не по-доброму огрызнулись.

– Я хочу в туалет, – честно призналась я, встретившись взглядом с пронизывающими яркими глазами, которые недоверчиво прищурились.

О, святой! Он думает, что я могу сбежать? В лесу? Ночью? Без еды и воды? От трех проводников смерти? Ага, очень смешно!

– Мне, правда, нужно в туалет, – с нажимом повторила я, снова отступая от лагеря в лес.

Лоренс скривился, словно проглотил что-то очень кислое.