Аварийщик. Дом №0 - Андрович Алекс

На третьем этаже кабина вдруг дёрнулась. Свет погас на секунду, затем загорелся снова. Сергей посмотрел на потолочную лампу и автоматически прислушался к двигателю. Гул был ровным. На пятом снова короткая темнота, а потом кнопка восьмого почему-то погасла. Лифт продолжал ехать.

— Ну давай, красавец, — пробормотал Сергей. — Только без цирка. Я тебе не технадзор, я бедный родственник.

Кабина остановилась. Двери открылись.

На площадке было темно. Сергей включил фонарь и сразу понял, что приехал не туда. На стене висела табличка «8», но планировка казалась другой. Слева вместо двух квартир было три двери. Справа — ещё две. Пять квартир на этаже, хотя в этом доме по проекту должно быть четыре. Сергей несколько секунд стоял в лифте, потом вышел и медленно провёл лучом фонаря по дверям.

81. 82. 83. 84.

Пятая дверь была в самом конце коридора, там, где по всем законам строительства должна находиться наружная стена. Дверь выглядела старой, деревянной, покрытой коричневой краской. На ней висела маленькая металлическая цифра «0».

— Очень смешно, — сказал Сергей пустому коридору.

Сначала он решил, что кто-то сделал незаконную перепланировку. Люди и не такое вытворяли: объединяли кладовки, захватывали тамбуры, выносили батареи на балконы, а потом удивлялись, почему коммунальщики смотрят на них как на стихийное бедствие. Но здесь не сходилась геометрия. Сергей прошёл к двери 84, посмотрел на боковую стену, прикинул расстояние до фасада. Если за нулевой дверью действительно была квартира, она должна была висеть снаружи дома в воздухе.

Из квартиры 82 выглянула старушка в ночной рубашке.

— Молодой человек, вы из аварийки?

— Вроде пока да. Если смену доработаю — подтвердим.

— Вы там дверь не трогайте.

Сергей повернулся.

— Почему?

Старушка поджала губы.

— Нехорошая она.

— Дверь?

— Квартира.

— Там кто живёт?

— Никто.

— Тогда чья?

— Всегда была закрыта.

Сергей вздохнул. Ночью люди особенно охотно начинали рассказывать легенды, будто тёмный подъезд автоматически выдавал каждому диплом фольклориста. Он подошёл ближе к нулевой двери, но трогать её не стал. На косяке не было ни счётчика, ни звонка, ни следов проводки. Даже петли выглядели слишком старыми для этого дома.

— Бабушка, — сказал он мягче, — вот эта дверь давно здесь?

— Конечно.

— Лет десять?

— Я сюда в семьдесят девятом въехала. Уже была.

Сергей посмотрел на неё, потом снова на дверь. Дом построили в восемьдесят первом. Это он знал точно: табличку видел у подъезда.

— А дом когда сдали?

— В восемьдесят первом.

Старушка сама замолчала. Видимо, в её голове две даты тоже наконец встретились и не нашли общего языка.

— Вы точно в семьдесят девятом въехали?

— Конечно точно. С мужем. Нам от завода дали.

— В дом, которого ещё не было?

Она побледнела и резко закрыла дверь.

Сергей постоял несколько секунд, чувствуя, как по спине неприятно ползёт холодок. Потом выругался себе под нос и пошёл к этажному щиту. Какими бы странными ни были двери и старушки, электричество оставалось электричеством. Там либо есть контакт, либо нет. Фантазия напряжение не поднимает и автомат не греет.

Щит стоял у лифта. Сергей снял крышку, подсветил внутренности и сразу увидел проблему: один из старых пакетников был почерневшим, изоляция на проводе вздулась. Вот тебе и мистика. Он достал мультиметр, начал проверять линии и почти успокоился. Одна фаза проседала под нагрузкой, ноль болтался, контакт грелся — стандартный набор. Неприятно, но знакомо.

А потом прибор показал триста восемьдесят семь вольт между проводом и бетонной стеной.

Сергей замер.

Переставил щуп.

Триста девяносто один.

— Да ладно.

Он протёр щуп рукавом, проверил прибор на нормальной фазе. Всё правильно. Снова коснулся стены.

Четыреста два.

Бетон не должен был иметь потенциала. Даже если где-то пробивало, при такой величине половина подъезда уже плясала бы от прикосновения к батареям. Сергей осторожно поднёс индикаторную отвёртку к стене. Лампочка внутри вспыхнула ярко-красным.