Многоярусный мир. Том 2. Сборник фантастических произведений - Фармер Филип Хосе

Позади трусила вторая лошадь, несущая седло, кое-какое оружие и легкое снаряжение.

Кикаха не торопясь спустился с гор.

Хотя он тихо насвистывал мотивы этого мира и родной Земли, — беззаботности не проявлял. Его глаза обшаривали все вокруг, и поэтому он часто оглядывался.

Над головой желтое солнце медленно двигалось по дуге в безоблачном светло-зеленом небе. Воздух был наполнен ароматами распускающихся белых цветов, сосновых игл, а иногда и запахами кустов с пурпурными ягодами. Один раз проклекотал ястреб, и дважды он слышал урчавших в лесу медведей.

Кони, слыша это, пряли ушами, но не нервничали.

Они выросли вместе с ручными медведями, которых Кикаха держал в стенах деревни.

Вот так, настороже, но наслаждаясь, Кикаха спустился с гор в Великие Прерии.

Отсюда он мог видеть местность на большом протяжении, так как здесь был зенит 160-и мильного легкого изгиба сектора.

Путь, по которому проследует Кикаха на протяжении восьмидесяти миль вниз по склону, будет настолько пологим, что уклон будет почти незаметен. Затем надо будет переправиться через реку или озеро, и начнется почти невоспринимаемый подъем.

Налево, казалось, всего в пятидесяти милях, а на самом деле в тысяче миль находился монолит Абхарплунта. Он тянулся вверх на тридцать миль, а на вершине его находилась еще одна страна и еще один монолит. Там, наверху, располагалась Дракландия, где Кикаха был известен как барон Хорст фон Хорстман. Он не был там два года, и если бы вернулся, то оказался бы бароном без замка. Его жена, на том уровне, не могла примириться с его долгими отлучками, а потоку развелась с ним и вышла замуж за его тамошнего лучшего друга барона Зигфрида фон Лиобата.

Кикаха отдал им свой замок и отправился на самый любимый из всех ярусов — индейский уровень.

Лошади покрывали легким галопом милю за милей, а Кикаха высматривал признаки врагов. Он также наблюдал за животной жизнью, состоящей из зверей, известных на Земле, но вымерших там, и животных из других вселенных. Все они были привезены в эту вселенную Господином Вольфом, когда он был известен как Джадавин, а некоторые созданы в лабораториях дворца, что на вершине самого высокого монолита.

Тут паслись огромные стада бизонов редкого вида, все еще известного в Северной Америке, и гиганты — вымершие в американских прериях примерно десять тысяч лет назад. В отдалении маячили огромные серые туши мамонтов и мастодонтов с кривыми бивнями. Щипали траву несколько гигантских существ с большими головами, отягощенными множеством шишковатых рогов, и выступавшими из роговых губ изогнутыми зубами. Страшные волки, высотой по грудь Кикахи трусили вдоль стада бизонов и дожидались, когда какой-нибудь детеныш отобьется от матери. Еще дальше Кикаха видел кравшееся за скоплением высокой травы тело в черно-рыжую полоску и знал, что это — фелис отрокс, огромный безгривый четырехсоткилограммовый лев, скитавшийся некогда по травянистым равнинам Аризоны, надеявшийся поймать отставшего от матери мамонтенка или, наверное, питавшего какие-то слабые надежды задрать одну из пасшихся поблизости многочисленных антилоп.

В небе кружили ястребы и канюки. Один раз над его головой прошел гусиный клин и, крича, полетел дальше к рисовым болотам в горах.

В его сторону шло, покачиваясь, стадо неуклюжих длинношеих созданий, похожих на дальних родственников верблюдов, каковыми они и были. С ними шло несколько тонконогих детенышей, и именно их-то и надеялась задрать волчья стая, если старшие отвлекутся.

Повсюду царили жизнь и обещание смерти. В воздухе веяло сладостью. Ни одного человеческого существа не было в поле зрения. Вдали галопом мчался табун диких лошадей, возглавляемых великолепным чалым жеребцом. Повсюду виднелись звери прерий. Кикаха любил этот мир. Он был и опасным, и волнующим, и Кикаха думал о нем — как о своем мире, несмотря на тот факт, что этот мир создал и все еще владел им Вольф — Господь, а он, — Кикаха, вторгся сюда.

Но этот мир в некотором смысле принадлежал больше Кикахе, чем Вольфу, поскольку он, безусловно, пользовался его выгодами больше, чем Вольф, державшийся обычно во дворце на вершине самого высокого монолита.

На пятидесятый день Кикаха выехал к Большой Торговой Тропе. Тут не было дороги в обычном смысле слова, поскольку трава тут росла не менее густо, чем рядом, но каждую милю ее отмечали два деревянных столба, верхняя часть которых была вырезана в виде Ишкетламму, — Тишкетмоакского Бога торговли. Тропа тянулась на тысячу миль от границы империи Тишкетмоаков, петляя по Великим Прериям и касаясь разных полупостоянных торговых мест как в прериях, так и в горах. По тропе шли огромные фургоны с тишкетмоакскими товарами в обмен на меха, шкуры, травы, слоновую кость, плененных животных и человеческих пленников. Договор ограждал Тропу от нападения, и всякий, ехавший по ней, находился в безопасности, по крайней мере, теоретически, ко если он выезжал за пределы узкой тропы, отмеченной резными столбами, то становился законной добычей любого встречного.

Кикаха несколько дней ехал по тропе так как хотел найти торговый караван и узнать новости о Таланаке. Однако ему не попалось ни одного, и поэтому Кикаха покинул тропу, так как она уводила его от прямого пути в Таланак. Сто дней спустя после того, как он покинул деревню Хровака, ему снова встретилась тропа.

Поскольку она вела прямо в Таланак, он решил следовать по ней.

Спустя час после рассвета появились полукони.

Кикаха не знал, что они делали в такой близости от тишкетмоакской границы.

Наверное, они совершали набеги; потому что хотя и не нападали ни на кого на Большой Торговой Тропе, однако от них страдали окружавшие ее тишкетмоакские владения.

Какой бы не была причина их присутствия, полукони не должны были оправдываться перед Кикахой. Они, разумеется, сделают все, что в их силах, чтобы поймать его, поскольку он был их величайшим врагом.

Кикаха пустил двух своих коней в галоп. Полукони — в миле налево от него, рванули галопом в тот же миг, когда увидели, что Кикаха понесся вскачь. Они бегали быстрее, чем обремененный человеком конь, но Кикаха имел хорошую фору. Он знал что впереди, — в четырех милях находится аванпост, и что там он будет в безопасности, если сможет очутиться за его стенами.