Скорость побега. Чародей поневоле - Сташеф Кристофер

— Ясно. — Дар сдержал вздох и расправил плечи. — Ну что же… Это лучше, чем ничего… наверное. Ну и что же там было про нас такого написано?

— Достаточно много, — мстительно улыбнулась бритоголовая. — Вполне достаточно для того, чтобы я узнала: на этой планете расположена тюрьма для военных преступников. Начальник тюрьмы — генерал-садомазохист, и тут у вас редкий день обходится без войны…

— Праздники, — негромко уточнил Дар, — и еще воскресенья.

— «Редкий день», я так и сказала! Еще там было написано, что вы ведете исключительно грабительскую торговлю с местными жителями и приобретаете у них какой-то наркотик растительного происхождения, в обмен на который аборигенам всучаете стеклянные бусы и списанные запчасти, которые заказываете через квартирмейстера.

— Это все? — поинтересовался Дар, раненный в самое сердце.

— «Все»? — возмутилась девица. — Неужели этого мало? А ты чего хотел — чтобы я тебе представила перечень военных преступлений?

— Ну… — смущенно протянул Дар. — Я думал, что там хоть словечком упомянут о таких милых сердцу вещах, как эта уютная кафешка, напишут про то, что у нас длиннющие отпуска и еще…

— И еще что все вояки подкуплены. И еще что тут жутко хромает дисциплина, — фыркнула девица. — Не знаю. Если бы я осталась в Бюро, быть может, и узнала про Вольмар хоть что-то хорошее.

— Если бы остались? — переспросил Дар и с интересом воззрился на девицу. — Так вы больше в Бюро не работаете?

Она сдвинула брови.

— Если бы я там работала, разве бы я торчала сейчас здесь?

Дар довольно долго изучающе смотрел на нее, но наконец одернул себя и сказал:

— Мисс, вы уж меня простите, но если бы у меня кто спросил, почему вы здесь, я бы сказал, что вы здесь потому, что вас сюда послало БМС. Кто бы сюда добровольно прилетел?

— Я, — ответила девица с сардонической усмешкой. — Ты головой подумал бы. Разве бы я так вырядилась, если бы работала на правительство?

Дар посмотрел в потолок, перевел глаза на девицу и честно признался:

— Кто его знает. А что, нельзя?

— Конечно, нельзя, — хмыкнула девица. — Если бы я работала на правительство, мне бы пришлось делать прическу в парикмахерской, да еще я должна была бы напялить тряпки в обтяжку и туфли на шпильках. Так и ходила целых пять лет.

— О! А что… вам это не нравилось?

— А тебе бы понравилось, если бы каждый день от звонка до звонка на тебя бы пялились особы противоположного пола?

Губы Дара тронула томная улыбка.

— А вот мне это совсем не нравилось! — не дала ему ответить девица.

— Так вы поэтому уволились?

— Не только, — угрюмо буркнула девица. — Наелась по горло всей этой конформистской трепотни, вот и сделала ноги.

— Сделала… ноги? — ошарашенно переспросил Дар.

— Не понял? Ну, уволилась! Послала все это куда подальше! — прокричала девица во все горло. — И подалась в гьюмы.

— Гьюмы — это кто?

Девица, не мигая, уставилась на Дара.

— Да, похоже, у вас тут и вправду захолустье…

— Понимаете… я ведь как раз и пытался вам на что-то в этом разрезе намекнуть. Новости мы тут узнаем, когда прибывает очередной грузовик, а такое случается раза три за год. Так что до тех пор, покуда кто-нибудь не изобретет сверхсветовое радио, мы так и будем узнавать про все, что происходит на Терре, через пару лет после того, как это произошло.

Бритоголовая презрительно поджала губы и покачала головой:

— А кто-то еще разглагольствует об отсталых местных жителях! Ну ладно, гьюмы — это такие, как я, то есть нонконформисты. Мы носим мешковатую одежду, чтобы прятать тело от похотливых взглядов. Мы бреем головы, чтобы не мучиться каждый день с бигуди и лаком для волос. Мы отказываемся от этой каждодневной тюрьмы под названием «государственная служба». Уж лучше нищета, чем эта повинность. Хватит, наработались. Кое-что скопили, иногда что-то заколачиваем на временной работе. Так что концы с концами худо-бедно сводим. Делаем что хотим, а не то, чего от нас хочет правительство Межзвездной Федерации! Вот кто такие гьюмы.

Дар кивнул, поджав губы, чтобы не расхохотаться. В глазах его при этом зажглись огоньки.

— Ах вот оно что. Вы, стало быть, не желаете приспосабливаться. Все ясно.

— Я не так сказала, тупица! Я сказала, что мы — нонконформисты!

— Да? Ну да, конечно, — кивнул Дар. — Конечно, это же разные вещи, я понимаю, то есть… готов понять.

Девица, похоже, была готова накинуться на него с кулаками, но тут встрял Чолли:

— Ну, давай, малый, покажи, на что ты годишься. И я буду гордиться тобой! Но тут такое дело… надо же вникнуть в историческую сущность этого движения, вот в чем дело-то… И ты вникнешь, никуда не денешься, ведь ты же отлично знаешь, что в истории человечества без пол-литра ни за что не разберешься, особенно если не знаешь историю. Первые из тех, кого назвали нонконформистами… ну, они появились где-то ближе к концу тысяча пятисотого года. Одного из них еще Шекспир описал в «Двенадцатой ночи» под именем Мальволио. В общем, там были пуритане и баптисты, и еще кальвинисты, и даже анабаптисты — словом, протестанты всех мастей помимо англиканской церкви. Ну а англиканцы их всех собрали в одну кучу и обозвали нонконформистами (то бишь они не сами взяли себе это название, как чаще всего и бывает), поскольку они не желали приспосабливаться к официальной церкви, англиканской. Но ежели посмотреть на их изображения… ну, взять, к примеру, хоть кромвелевских «круглоголовых» — так они же все на одно лицо! Так что, сколько бы их там ни было, они внутри своей оппозиционной культуры держались по отношению друг к дружке куда как более тесно, нежели любые двое из англиканцев. С тех пор так оно и повелось. Так что с тех пор-то слово «нонконформист» не означает, что кто-то не желает мириться с принципами, принятыми в его собственной социальной или религиозной прослойке, — оно означает, что некая группа противостоит мажоритарной культуре, морали и так далее, и поэтому всякую оппозиционную культуру называют нонконформистской, неприспособленческой. Ну, так вот, сержант, о чем бишь я… — И Чолли вернулся к прерванному диспуту о природе реальности.

Девица-гьюм на некоторое время задержала на бармене взгляд и резко кивнула:

— В принципе, он прав… — Поежившись, она нахмурилась и спросила у Дара: — Он кто такой вообще? Бармен или проВексор?

— Он Чолли, — коротко ответил Дар, словно этим все было сказано. — Мой босс.

Бритоголовая нонконформистка еще сильнее нахмурилась.

— Хочешь сказать, что ты тут работаешь? ДА?!

Дар почувствовал, что она готова взорваться от возмущения, и усмехнулся:

— Все верно. Он — владелец, президент и менеджер Вольмарской Фармацевтической Торговой Компании, инкорпорейтед.