Солдат и пёс. Книга 1 - Дамиров Рафаэль

За спиной у меня зашуршали торопливые шаги.

Я умею различать людей по звукам ходьбы, еще не видя их. Не всех, не буду зря хвалиться. Но есть такие, чей шаг ни с кем не спутаешь. Вот в данном случае именно этот человек и шел. Почти бежал.

Мой сослуживец, вожатый минно-розыскной собаки Анатолий Уваров, по-нашему «Толь Толич», был человек с причудливо-паническим складом характера. Он вечно «где-то слышал» нечто нехорошее и спешил расспросить-переспросить тех, кого считал заслуживающими доверия. На мое несчастье, я был у него в высоком авторитете. Считался человеком умным, хотя и бесхитростным. Что, впрочем, и к лучшему. Поэтому чуть только услыхав звон и не зная, где он, Толь Толич, выпучив глаза, опрометью бежал ко мне, и вот опять:

– Слышь, Серый! Ты слыхал?! Говорят, собакам нормы довольствия срезать хотят!

– Кто говорит?

– Ну, кто говорит! Все… Слухи носятся!..

Толь Толич никогда не мог точно сказать, кто конкретно говорил то, что он транслировал. «Говорят» – и все тут.

– Толян! А если будет слух носиться, что лица старше сорока лет подлежат насильственной кастрации? Ты первый в санчасть побежишь, чтобы тебе яйца отрезали?..

Толич чуть надулся:

– Э-э, Серый, да ладно тебе! Я ж серьезно!

– Слухи серьезными не бывают! Толич, ну ты же взрослый мужик, ну надо же фильтровать базары… – наставительно внушал я, но все мои наставления были как об стенку горох. Назавтра Толь Толич прилетал ко мне с очередной бомбой:

– Серега, слыхал? Вроде как нашего комполка отзывают! Говорят, на повышение пойдет. Кого пришлют, как думаешь?! Вот взвоем, новая метла же!

– Думаю, Петросяна пришлют, – отвечал я.

Несмотря на такую странную байду в башке, Толь Толич был очень неплохим вожатым. Контакт с животными у него присутствовал на уровне генов, они тянулись к нему, чуя его незлобивость и заботливость. Ну и опыт, само собой… Анатолий Анатольевич Уваров являлся самым пожилым в нашем ОВМРС – отделении вожатых минно-розыскных собак. Когда-то он был милицейским кинологом, ушел на пенсию, выслужив срок. Завел собачий питомник. Прогорел по неспособности к бизнесу. И вот теперь – сержант-контрактник. Равно как и я, грешный. Но не жалею. Сам выбрал, не смог в стороне остаться…

Сейчас мне под сорок, а собаководом стал гораздо раньше. И уже второй год я на контракте в зоне боевых действий. Сперва вот у меня оказался бестолковый Эдем, от которого быстро отказались, потом взрослая «немка» Джетта – не очень умная, но вполне нормальная псина. Ей неопытный дурак-повар «заварил верхнее чутье» горячей и слишком пряной похлебкой. Есть горячую еду собаки не стали, но горячего пара нанюхались, и этого хватило. Нос пёсий – тонкий инструмент, считай, что хроматограф лабораторный. Ну и я тут недосмотрел, понятно. Вины с себя не снимаю. В результате трех собак опять же списали со службы, включая Джетту. Ее дальнейшей судьбы я не знаю, вроде, кто-то забрал из гражданских. И вот у меня оказался Сент.

Ему был год, и он был предварительно обучен. Получил, так сказать, общее собачье образование. А дальше с ним уже занимался я. И теперь он друг, брат, и помощник. А я? Надеюсь, что для него тоже…

Пес поднял голову, внимательно и спокойно посмотрел на приближающегося Уварова. Я не оглянулся. Теперь к звуку шагов прибавилась характерная легкая одышка: Толич старался держаться бодрячком, но возраст брал свое.

Подойдя, он шумно плюхнулся впритык ко мне:

– Ф-фу! Устал, передохнуть малость… Здоров, Серега!

– Здоровее видали.

– Да ладно тебе… Кормишь своего, что ли?

Удивительное все-таки у него свойство задавать бессмысленные вопросы.

– Нет, это у нас с тобой коллективная галлюцинация, – хмыкнул я. – Чего хотел?

– Да ну тебя! Галлюцинация… Вот нам такую могут устроить галлюцинацию, что небо с овчинку покажется. Слыхал?

– Молодец, Сент! – я поощрительно потрепал пса по загривку, видя, что он съел и вылизал пакет. Вообще-то всякое лишнее сюсюканье с животным нежелательно, но я, во-первых, очень сдержанно, а во-вторых, Сент у меня умница, редко такого встретишь. Его этим не испортишь.

– Чего слыхал? – обратился я к Толь Толичу.

– Ну, чего… Что нас в восьмой квадрат хотят забросить на лепестки.

– Так это ж естественно.

– Ага! Естественно-х…ественно… А ты что, не слыхал, что там ихние ДРГ шастают?

– Да они везде шастают.

– Э!

В этом кратчайшем возгласе Толь Толич ухитрился полноценно выразить и мою наивность, и свою мудрость. Ему, разумеется, сказал кто-то, что слышал от кого-то, что именно там, в восьмом квадрате – местности, так обозначенной на наших топографических картах – были замечены ДРГ, то есть диверсионно-разведывательные группы противника. Особой логики в этом вроде бы не было, но на войне своя логика, я в этом давно убедился… Но все-таки сказал:

– Ну и какого черта им в восьмом квадрате делать? Я понимаю – в пятом! Там да. А в восьмом?

– Э!.. – повторил Толь Толич, но с другой интонацией. – Там, у них, говорят, база, схрон. В лесочке. Ты вообще там был?

– Нет.

– А карту помнишь?

– Конечно.

– Ну вот. Помнишь, там перелесок такой обозначен…

– Па-адъем!.. – вдруг загорланил голос. – Па-а машинам!..

Это скомандовал наш временный командир, прапорщик Горелкин, прикомандированный к ОВМКС на время нашей, так сказать, командировки. Отделение наше входит в роту управления, командир по штату – сержант, он сейчас в полку, занят своим делом, а нас, четверых вожатых вот отправили на спецзадание, под руководством прапорщика Горелкина, который ни разу не собаковод, а какой-то хозяйственник, что ли. Я его знаю слабо, но прапор как прапор, плюс-минус, больше ничего. Нам то что? Мы свое дело знаем…