Мастер Рун. Книга 7 - Сластин Артем, Poul ezh

Зверь вышел из-за деревьев и остановился. Посмотрел на бегущего мужика, потом перевёл взгляд на меня. Не запаниковал я только потому, что смысла в этом не было. Это был тот момент, когда смерть настолько неминуема, что даже шансов нет. Тело то было готово, разум не дал. Сосредоточие сработало как надо, и я даже успел в уме буквально за мгновение просчитать свои возможности.

Кираса выдержит один удар обычного практика. Этот зверь, судя по ощущению опасности, который от него шёл, практиков жрал на завтрак. Бомбы? Вепрю хватило трёх, чтобы оторвать лапы, но вепрь был вдвое мельче, и без ледяного этера, который наверняка делает шкуру ещё прочнее. Перстни? Радиус три метра, а подпустить эту тварь на три метра, значит уже лежать в снегу с дыркой в груди. Слишком быстрый.

Нет вариантов.

Мужик добежал до меня, схватил за плечо, смотря безумным взглядом. Пальцы у него были ледяные, скользкие от крови. И судя по ранам и требухе, вываливающейся из живота, которую он поддерживал другой рукой, жив он был только благодаря собственной силе практика. Обычный смертный уже давно бы был мёртв.

— Ты глухой?! Это Байшоу! Белый зверь! Он убил всех, восемь человек, всю группу, я один…

Он хотел сказать ещё что-то, но тут зверь сделал шаг.

Всего один шаг, медленный и тяжёлый, от которого снег под лапой хрустнул и пошёл трещинами, превращаясь в лёд, расходящейся кругами, как рябь по воде. Я заметил, что он держит заднюю левую лапу чуть на весу. С левого бока шерсть слиплась, из-под корки засохшей крови сочилась, медленно капая на лёд и буквально взрываясь паром. Ледяной зверь внутри был горячее кипящей воды. Дыхание зверя шло с хрипом на выдохе, коротким и рваным.

Зверь был ранен и причем весьма серьёзно. Те восемь человек из группы дёшево не дались.

— Тихо, — сказал я мужику, не отводя глаз от зверя. — Не двигайся. Не кричи.

— Фан был на закалке мышц, последней стадии, — прошептал тот, и голос дрожал так, что я чувствовал эту дрожь через его руку на моём плече. — Зверь убил его одним ударом. Одним.

А я, на последней стадии закалки костей, ступенью ниже. Арифметика простая и скверная. Зверь сделал ещё шаг, и температура вокруг просела так резко, что я почувствовал, как влага на ресницах схватилась инеем. Двадцать пять метров. Двадцать три. Он не торопился. Раненый хищник, который знает, что добыча никуда не денется, и экономит силы.

Камень Бурь дёрнулся.

Не похолодел ещё сильнее, он и так был на пределе, но что-то в характере сигнала изменилось. Появилась вторая нота, другая частота, другая тяжесть. И она шла не от зверя. Она шла сверху.

Я поднял голову машинально, по инерции, и увидел, как между верхушками деревьев мелькнула тень. Широкая, длинная, скользнувшая по кронам так быстро, что понять, что это такое было невозможно. Но я понял, что практик и его группа не охотились на белого зверя. Скорее они случайно попали под раздачу местных.

Зверь отреагировал мгновенно. Он просто развернулся всем телом с проворством, которого я не ожидал от раненого существа такого размера и прижался к земле. Шерсть на загривке встала дыбом, а потом этер вокруг него взорвался, загустел еще страшнее и ударил во все стороны стеной холода, от которой я пошатнулся и отступил на три шага, а мужик рухнул рядом, обхватив голову руками.

Мороз ударил прямо в лицо. Дыхание вырывалось плотными белыми клубами. Трава под ногами, торчавшая через снег, почернела и встала колом, покрытая ледяной бронёй. Я положил копьё, древко обжигало пальцы через перчатки.

Тень вернулась. Развернулась в небе, потому что первый проход был разведочным, и пошла на второй заход. Я увидел его целиком, и уже ничему не удивился.

Дракон. Из тех, что я видел высоко в небе.

Длинное тело, перепончатые крылья с размахом метров пятнадцать, чешуя тёмно-бурая, с красноватым отливом, голова вытянутая, узкая, два рога загнуты назад. Того же вида, что и те создания, которых я видел, когда летел на Крыле через горный хребет. Тогда они не обратили на меня внимания, потому что я был слишком мелким, слишком ничтожным, чтобы стоить их времени. Сейчас тоже, его интересовал зверь, не я, но находиться между ними было примерно так же безопасно, как стоять между молотом и наковальней.

— На землю! — крикнул я мужику, хотя он и так лежал, и сам бросился за ближайший валун, вжимаясь в камень, обхватив голову руками. Дракон снизился, проламываясь через кроны, снося стволы, как спички, и ударил сам.

Земля подпрыгнула. Я почувствовал это всем телом резкий толчок, от которого лязгнули зубы, и кираса врезалась в рёбра. Звук удара был такой, как если бы каменную глыбу уронили в грязь.

Белый зверь взвыл.

Но не сдох. Не сразу. Он огрызнулся, и я это видел, потому что валун мой стоял метрах в пятнадцати от места схватки, и, прижимаясь к камню, я мог смотреть поверх его края, и я смотрел, потому что не смотреть было невозможно, как невозможно отвести глаза от горящего дома.

Зверь, придавленный лапой дракона, извернулся и ударил ледяным этером. Чистой энергией невероятной мощи. Волна холода хлестнула дракона по морде, и я увидел, как на бурой чешуе вспыхнул белый иней, покрывая челюсть и левый глаз коркой льда толщиной в палец. Дракон мотнул головой, стряхивая лёд, и от этого движения с него осыпались целые пласты, которые шрапнелью разлетелись по поляне. Один кусок ударил в мой валун и раскололся, обдав лицо ледяной крошкой.

Зверь ударил снова. На этот раз он вложил всё, что у него оставалось, и температура на поляне рухнула так, что я перестал чувствовать пальцы. Воздух загустел от ледяных кристаллов, видимость упала до нескольких метров, и в этом белом мареве я видел только контуры, огромная тёмная масса дракона, извивающееся белое пятно зверя под ним, и вспышки, когда этер зверя бил в чешую. Деревья вокруг покрылись инеем в один удар, кора трескалась от мороза с громким сухим щёлканьем, как будто кто-то ломал сотни костей разом.