Борьба за господство - Strelok

Тени от деревьев вытянулись, небо становилось фиолетовым. Время шло к ночи.

— Надо решить, где ночуем, — сказал Савельев, опуская бинокль. — Лес безопаснее. В деревне слишком много заразы.

— В лесу?
– фыркнул Каплан. — И ждать, пока тварь спрыгнет тебе на голову? Или стая подкрадется в темноте?

— А в доме?
– возразил Руденко. — Сожрут, если окружат. Деревня — ловушка.

— Лучше ловушка со стенами, чем голая поляна, -отрезал майор. — Здесь хотя бы есть двери, окна, чердак. А в лесу мы мясо.

Спор повис в воздухе. Волошин, до этого молчавший, сказал тихо, почти примиряюще:

— Командир. Мы будем в доме. Ночь длинная. Кто-то дежурит, кто-то спит. Так хотя бы шансов дожить до утра больше.

Каплан коротко кивнул, решение принято. Группа еще несколько минут наблюдала за деревней, пересчитывая зараженных, прикидывая маршруты. Потом майор сделал знак, и они начали спускаться с опушки в сторону опустевших домиков.

Воздух внизу был тяжелее, будто пахнул смертью. В траве валялись брошенные игрушки, ржавел велосипед, доски от разобранного сарая. Здесь время остановилось, и только медленные шаги зараженных нарушали картину застывшего мира.

Автоматы с глушителями тихо кашлянули. Несколько фигур с простреленными головами упали в траву, даже не успев издать звука. Густая, почти черная кровь вязко растекалась по земле. Савельев снял одного, мелькнувшего в окне заброшенного дома, пуля вошла в глаз, и тело осело на пол. Методом проб и ошибок давно поняли, что если ходока только ранить, он успеет издать сигнал тревоги, вербально и в радиодиапазоне, а простреленный череп — гарантия скрытности.

— Чистим дальше, -приказал Каплан.

Они работали быстро и слаженно, словно связанные роевым сознанием, не хуже тварей. Зараженные падали один за другим. И вот улица перед выбранным домом опустела, разведчики ни разу не промахнулись.

Вечер окончательно вступал в свои права. С запада тянуло прохладой, и первые звезды вспыхнули в безоблачном небе, ночь только начиналась.

Выбрали двухэтажный коттедж на краю деревни. Кирпичный, с выцветшей металлочерепицей, он казался крепче остальных обветшавших домов. Двор зарос крапивой и лопухами, калитка висела на одной петле. На крыльце валялись чьи-то сапоги, словно хозяин снял их в спешке и так и не вернулся.

Каплан поднял руку, разведчики рассыпались по территории. Савельев занял место у забора, прикрывая улицу. Руденко шагнул на крыльцо и тихо толкнул дверь стволом автомата. Она скрипнула, и изнутри потянуло затхлостью.

Внутри было темно. Каплан первым вошел в прихожую, свет фонаря пробежал по обоям, старому ковру и кривому зеркалу, в котором отразилась бледная полоска его лица, скрытого балаклавой. На вешалке еще висела зимняя куртка, в кармане блеснула связка ключей.

— Осмотримся.
– коротко сказал он.

Разделились, Руденко пошел направо, Волошин налево. Каплан двинулся к лестнице, держа ствол чуть выше пояса. Дом дышал пустотой. Где-то наверху заскрипела доска, но это был всего лишь ветер.

На кухне Савельев наткнулся на разлагающееся тело. Женщина, лет сорока. Сидела, прислонясь к стене, с пистолетом в руке. На виске дырка от пули, глаза выцвели. На столе перед ней стояла чашка с засохшим чаем и банка варенья, наполовину пустая. Снайпер тихо перекрестился.

— Самоубийство, -сообщил он. — Не захотела обращаться.

Они проверили подвал, пусто. На чердаке лишь старые лыжи и пыльные ящики. Когда убедились, что в доме никого нет, занялись укреплением. Мебель подтащили к окнам, двери подперли тумбочкой, комнату на втором этаже отвели под наблюдательный пост.

Лишь после этого позволили себе снять рюкзаки и немного расслабиться. Сухпайки извлекались бережно, будто это был праздничный ужин. Консервы, галеты, куски прессованного мяса. Запах еды в тишине дома казался слишком ярким, почти дерзким.

Разложив карту на полу, Волошин посветил фонариком и прикинул местонахождение их разведгруппы.

— Если армия решит наступать, пойдут через Карелию. Вопрос, хватит ли сил?

— Хватит, если ударят массой, -сказал Руденко, жуя галету. — Эти твари не армия. Их можно выбить.

Савельев покачал головой:

— Единство не такие уж твари. У них порядок. Командиры. И этот… Странник. Если он здесь, значит, будет сопротивление.

Каплан молчал, глядя на карту. Потом тихо произнес:

— Карелия — ключ. Очистим ее — откроется дорога к Питеру. А там — станция.

Слово «„станция“» прозвучало как заклинание. В условиях постапокалипсиса, где даже керосин был роскошью, работающая АЭС значила больше, чем золото. Электричество — это свет, тепло, надежда.