Инфекция - Дилуи Крэйг

— Этот прибор должен быть направлен так, чтобы вызвать чувство жжения от шеи по всему телу, — сказал он остальным. — Видите, под каким он установлен углом? Это не случайно. Солдаты сделали это в отчаянии. Они пытались сжечь у зараженных роговицы глаз. Пытались ослепить их.

— Можно взять эти пушки? — спросили его. — Научишь нас ими пользоваться?

— Я слышал, что испытание другого акустического оружия дальнего действия, в Филадельфии, тоже провалилось, — продолжил Сержант. — Это устройство должно было вызывать сильную боль в ушах с помощью определенной звуковой частоты, но на самом деле лишь привлекло Инфицированных. Они пришли сотнями, уничтожили само устройство и установивший его отряд. Гиблое дело.

Вдали поскуливала стая собак. Кто-то дал короткую очередь из автомата, похожую по звуку на треск фейерверка.

— Нелетальное оружие тут не работает, — добавил Сержант. Единственное, что может остановить этих ублюдков, это ружье, и желание его использовать.

Бронетранспортер, визжа гусеницами, влетел в пробку из брошенных машин. Его двадцати пяти тонный корпус отбросил в сторону минивэн и в лепешку смял перед какого-то спорткара. На орудийной башне, рядом с дулом пулемета, было аккуратно выведено белой краской слово «Огнестрел». Машина снесла двух Инфицированных, отшвырнув их в красный туман улицы. Миновав поворот, она остановилась, урча мотором. «Брэдли» заполнил собой всю улицу, окруженный с флангов лавками и малоэтажными зданиями. Экипаж из трех человек просканировал в перископ унылый, затянутый дымкой, пейзаж разрушенного города. Дождь закончился, и снова выглянуло солнце.

В заднем отсеке выжившие съежились и зажмурились. Остановка это плохо. Они сжали оружие побелевшими пальцами. Сержант протиснулся к ним в отсек и сел на корточки, истекая потом в своей форме и шлеме. Командир был крупным мужчиной, отчего тесный десантный отсек казался еще меньше. Он всегда смотрел на Энн, если хотел, чтобы гражданские что-то сделали. Так и на этот раз. Похоже, у них было какое-то молчаливое соглашение насчет разделения полномочий.

— Там аптека, — сказал он. — Как выйдите, налево.

— Закрыта?

— Отсюда не видно.

— Следы взлома?

— Дверь вроде в порядке, и окна целы.

— То есть, повреждений нет.

— Следов вандализма, пожара или наводнения я не видел.

— Наверно, все уже обчистили.

— Да, нет. На полках, похоже, еще кое-то есть.

Некоторые выжившие позволили себе улыбнуться. Лавка не была ни разграблена, ни разрушена, поэтому они смогут сделать припасы. Не все, что им нужно, но хоть что-то. Каждая полезная вещь найдет свое место.

— Сколько Инфицированных на улице?

— Живых там нет.

— Стоит рискнуть, — сказала Энн, и Сержант кивнул.

— Пора, — сказал он.

Этан сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Он беспокойно теребил свой карабин «М4» и пытался вспомнить, что ему сказал сделать Сержант, если оружие заклинит. Шлепнуть по магазину, оттянуть затвор назад, проверить патронник, отпустить затвор, дать ему щелкнуть и принять следующий патрон. Если двойная подача, отцепить магазин и вытряхнуть патроны. При условии, что у него есть на это время, пока толпа Инфицированных несется за ним, визжа нечеловеческим голосом.

Он был уверен, что дни его сочтены, и рано или поздно его либо убьют, либо инфицируют. Он был учителем математики, и знал, что такое вероятности. Каждый день, ради того, чтобы жить, он должен был отдавать все, что у него есть. Стоит ему только замешкаться, повернуть не туда, или оказаться в ненужном месте в ненужное время, как его тут же схватят. Сколько можно так жить? Не мешкать, не поворачивать не туда, не оказываться в ненужном месте в ненужное время?

Да, его тело и разум приняли брошенный ему вызов. Но пока его тело сбрасывало жир и приходило в тонус, он часто чувствовал острые боли в шее и спине, особенно после долгого сидения в «Брэдли». Правда в том, что он был мужчиной среднего возраста и в не очень хорошей форме. Его разум тоже обострился, обрел постоянную бдительность и полностью очистился от поп-культурной шелухи и мелочных проблем, волновавших средний класс в прежние времена. Но стресс медленно разрушал его разум и отнимал у него годы жизни. Этан принял вызов, но не знал, сколько еще продержится, пока не сломается окончательно.

Он знает, что, в конечном счете, дело обернется против выживших. Инфицированные распространяют болезнь через насилие. Одержимые вирусом агрессии, они лишь одноразовые марионетки, стремящиеся найти новых носителей. Они пьют из канав и унитазов. Если они голодны, они едят мертвецов. Им нечего терять. Они могут бежать за своей жертвой сквозь огонь и пули. Они сметут вас, встань вы у них на пути. Упади вы, они затопчут вас. Когда вы перестанете сопротивляться, они укусят вас, и вы инфицированы. Вирус проникает в кровь вместе со слюной, поражает центральную нервную систему, а потом мозг, и лимбическую систему, вызывая ярость. Этот вирус очень сильный и опасный, он парализует вас в считанные секунды, а через несколько минут вы уже полностью в его власти.

А потом вы становитесь одним из них. Сначала их было не так много. Этан не представлял себе, каким ужасным может быть человеческое существование в мире, где все люди становятся либо хищниками, либо жертвами. Теперь же хищники, похоже, превосходят числом своих жертв, по крайней мере, здесь, в центре Питтсбурга. В любом случае жертве приходится прятаться. Электричества не было уже несколько дней, и трудно представить, как люди живут за закрытыми дверьми, задернутыми шторами, без водопровода и канализации. Еще пара дней, и этот город будет непригоден для жилья.