Ужасная госпожа - Мур Лана

А Иса, зажмурившись, чтобы едкое мыло не щипало глаза, наслаждалась тем, как сильные умелые пальцы массируют голову. Тягу к чувственным удовольствиям в ней пробудила та же Анима. После случая на кухне, угрожая все рассказать отцу, ревностно блюдущему нравственные устои, молодая хозяйка заставила ее рассказать о тонкостях интимной стороны отношений мужчины и женщины. А кое-чему и научить.

Иса не теряла времени зря. С азартным любопытством она узнавала свои возможности и предпочтения. И сейчас, ее тело, юное и женственное с готовностью откликалось на прикосновения.

Пурнима окатила хозяйку чистой водой, и Иса встала на ноги, убирая с лица мокрые пряди. Проигнорировав служанку, уже поджидающую с куском чистого полотна, она, как была нагая, так и вышла из-за ширмы. Вода потоками стекала с густых волос и оставляла на каменном полу большие лужи, но это не волновало Ису, она наслаждалась мгновениями мимолетной свежести, пока еще не высохла на коже россыпь капель.

Раздражая, Пурнима суетливо металась по комнате, убирая сброшенную сорочку и доставая шелковое платье для утренней мессы. Хорошо, что в жарком климате отец сжалился над дочерью и позволил носить вместо тяжелого бархата легкие шелка, но им все равно было далеко до местной одежды.

Иса осмотрела себя и вздохнула. Как же жаль было прятать красивую молодую грудь под глухим корсажем платья. Да еще и подушечки, скрывали естественный рельеф и делали ее похожей на мальчика или Дуду.

Еще хорошо, что она была худенькой, как и требовала мода. С ее узкой талией Иса могла себе позволить обходиться без стальных пластинок, в которые утягивали себя тучные матроны, но все равно, подбитые конским волосом тяжелые нижние юбки и жесткие линии платьев доставляли много неудобств.

Иногда, когда отцу по долгу службы приходилось покидать дом, Иса заставляла Пурниму одевать себя в сари и гуляла по саду. Под знойным солнцем эта одежда — легкая и воздушная — казалась Исе более уместной, чем глухие европейские платья.

Невольно она рассмеялась, представив, как явится на мессу полуголая. Кумушки, наверняка, попадают в обморок. А падре… Иса даже представить не смогла, каким будет выражение лица вечно брюзжащего и пугающего всех адским пеклом священника. Наверное, он бы порвал колоратку своим прыгающим острым кадыком. А потом, если бы не хватил удар, отлучил бы от церкви. Иса вновь прыснула и присела у туалетного столика.

Зеркала с ровной поверхность только недавно привезли из Венеции, до этого все местные имели выгнутую форму и искажали отражение. Конечно же, граф Карлос де Сильва, души не чая в красавице-дочке и проча ей самую блистательную партию, приобрел новинку за баснословные деньги.

Иса сидела на мягкой банкетке, аккуратно, двумя пальцами брала с серебряного блюда финики и миндаль в меду, отправляла их в рот и смотрела, как Пурнима расчесывает ее волосы.

— У вас самые красивые волосы, которые я когда-либо видела, — зная бережно взращённое отцом тщеславие госпожи, приговаривала служанка, прохаживаясь щеткой по длинным сыпучим прядям.

— Но здесь у многих хорошие волосы, — Иса недоверчиво нахмурилась, и между темных разлетающихся к вискам бровей залегла тонка морщинка.

— Что вы! — поторопилась исправить оплошность служанка. Тем более, что розовые губы молодой госпожи уже начали кривиться, а на столике около нее стояла шкатулка для драгоценностей, а тяжесть красивого зеленого камня Пурнима уже успела почувствовать. — Посмотрите, какие они у вас блестящие, словно натертые маслом, — она положила на ладонь прядь и поймала солнечный луч, придавший глянец коричневым волосам. — А какие легкие и мягкие, будто пух. А ваше лицо, оно сияет, словно луна на темном небе. Слухи о вашей красоте уже давно распространились за пределы города, — нанося на волосы госпожи жасминовое масло и укладывая их вокруг головы короной, продолжала Пурнима.

— Правда? — щеки Исы зарозовели от удовольствия.

— Конечно, правда. Я сама на рынке слышала, как говорили, что в этом доме живет девушка настолько красивая, что когда она выходит в сад, даже луна стыдливо прячется за облаками.

За льстивыми словами, Пурнима не забывала и об обязанностях. Она закрепила прическу заколками с крупным жемчугом и, покрыв голову графини мантильей из бледно розовых кружев, тоже приколола ее парой булавок. Демонстрируя скромность и благочестие, приличное благородной девице, Исабель не носила модных, но порицаемых церковью энненов, от которых у нее болела шея, но компенсировала отсутствие высокого убора и свой низкий рост туфлями на массивной подошве.

Пурнима потянулась к столику, но тут же получила болезненный шлепок.

— Сколько раз я говорила, чтобы ты не прикасалась к этому кулону! — вскакивая с банкетки и отвешивая служанке оплеуху, воскликнула Иса.

— Извините, — ухватившись за вспыхнувшую щеку, пролепетала Пурнима.

Но Исабель уж не обращала не нее внимания. Она бережно взяла со столика тонкую серебряную цепочку с кулоном. Надавила на крохотный замочек и подвесок открылся — в одной его половине лежала прядь таких же, как у Исы волос, а на другой — миниатюра красивой надменной женщины.