Ты принадлежишь мне! - Вебер Софи

Так я думал, пока яростно вколачивался в нее, пока чувствовал ее податливое тело под собой, пока она отвечала мне, а я утопал в ее взгляде. Только потом, днями, неделями, а, может, и месяцами позже, я пойму, что уже тогда не мог без нее.

Ахмед

Воспоминания нашей первой ночи, одно за другим, накрывают мое сознание, пока я обеспокоенно сижу на кухне и стараюсь делать вид, что нихера не нервничаю. На самом же деле я готов крушить и ломать все вокруг, потому что у Вики задержка уже две недели, болит грудь и заметны перепады настроения. Выводы делать рано, но я их уже сделал и мне они пиздец, как не нравятся.

Нашему сыну уже четыре года. Взрослый, смышленый мальчик, замечающий изменения в папе и маме. Он знает, что я недоволен, но молчит и ест кашу. Я же стараюсь сдержаться, готовлю себя к положительному тесту и к тому, что придется сдержаться, чтобы без матов и вспышек агрессии. Потом в зале я наверстаю упущенное, но сын ничего не должен увидеть.

Вика там что-то слишком долго, и я даже подумываю пойти за ней, но сдерживаюсь. Пускай. Ей тоже нужно будет переварить информацию. Мать твою, как это получилось-то? Когда я разучился вовремя вытаскивать член и забываться настолько, чтобы хоть капля спермы попала в нее? Да и вообще… когда мы занимались сексом без презерватива?

— Пап, я поел, — Ибрагим улыбается мне и показывает сверкающую тарелку, которую он даже облизал.

Я улыбаюсь. Скорее, конечно, скалюсь, но сын должен понимать, что он хороший мальчик, он покушал, а значит, его есть за что хвалить.

— Иди надевай шортики и маечку, я отвезу тебя в садик.

Сыну там нравится. Кажется, Вика рассказывала, что у него там даже невеста появилась. Ибрагим сбегает, чтобы одеться, а я едва не вою. Ну сколько можно? Мой завтрак остыл, третья чашка кофе точно обеспечит мне инсульт, но я наливаю ее и выхожу на террасу, чтобы покурить. Херово мне так, что хоть головой о стену бейся. Беременна.

Не дай бог.

Мы все продумали.

У нас был готов план.

Выбираем донора, готовимся, подсаживаем плод, рожаем. Срать на то, какая очередность, главное, что ребенок должен был родиться здоровым. И это непременно должна была быть девочка. Вика так хотела, а я дал согласие, потому что дочку, неожиданно, тоже хотел. Понимал, что своей никогда не будет, родной, кровной, но хотел. Гулять с ней, плести косички. Как там показывают в этих идиотский видео. Берешь в руки пылесос, прикладываешь к волосам и стягиваешь их резинкой? Видит бог, я бы и так попробовал, лишь бы малышка была здорова, а Вика счастлива.

Я слышу шорох позади себя и оборачиваюсь так резко, что Вика замирает с тестом в руках. Смотрит на меня исподлобья, глаза красные, да и новая порция слез на них слишком сильно заметна. Я и так знаю ответ, но взгляд на тест все же бросаю.

Две полоски.

Вика беременна.

Я придурок.

Ребенок может родиться с патологией.

— Поехали к врачу, — быстро говорю, бросаю чашку на стол и беру ее за руку.

— Зачем? — потерянно спрашивает она.

— Убедимся, что это правда.

Да, я придурок. Но если есть хоть малейший шанс на то, что она не беременна, я ухвачусь за него и буду жить надеждой. Час, два, пока не доедем до больницы и не узнаем все.

Ахмед

Врач, как назло, занят. У кабинета сидят три пары, где каждая женщина с пузом выше носа. Вот как их подвинешь, ведь сам понимаю, что беременным не просто ждать. Особенно на таком сроке. Поэтому ждем мы. Занимаем эту ебучую очередь и сидим. Я сжимаю руку Вики сильнее и кажется, способен переломать ей косточки. Не специально, конечно, просто ожидание сжигает меня изнутри.

— Я сейчас вернусь, — говорю Вике. — Пойду покурю.

Она кивает, и я встаю. Выхожу на улицу, закуриваю сигарету и думаю о том, как быть. У матери родилась дочь с синдромом Дауна. У бабушки… у прабабушки. Врачи убеждают, что это не генетика, но они были здоровы. Рожали не в сорок и даже не в тридцать, отклонений при беременности не было. Меня могут убеждать сколько угодно, но я не собираюсь рисковать и воспитывать ребенка с отклонением, который, к тому же, может и не выжить.

Сигарету выкуриваю за сигаретой. Нервы ни хрена не уходят, зато я закашливаюсь и голова кружится от ударной дозы никотина на полупустой желудок. К Вике я возвращаюсь с надеждой, что очередь перед нами уменьшилась, но она и не собирается рассасываться, девушки сидят, как и сидели, а в кабинете по-прежнему тихо.

— Сексом они там, что ли, занимаются, — бурчит один из мужчин.

Я перевожу на него взгляд, мы встречаемся глазами и киваем друг другу. Да, блять, я думаю о том же.

Наконец, пара перед нами выходит. Я, конечно, могу подойти к кому надо, надавить, заплатить и нас примут вне очереди. Даже ту светловолосую девушку, которая только что зашла под руку с мужем, выставят за дверь и попросят подождать, но я ничего не делаю. Знаю, что Вика не захочет. Посмотрит на меня так, что я тут же в конец очереди встану и ее за собой утащу.