Я тебя раздену - Ридель Ада

Волнительно.

Особенно, когда алкоголь ударяет в голову, кидая в жар.

— Назар, — внезапно кидает мужчина. Не сразу врубаюсь. И только когда затянувшаяся тишина прерывается его голосом, понимаю, о чём идёт речь. — А тебя как звать, официанточка?

Откуда он знает, что я работаю официанткой?…

— Настя, — говорю первое, что приходит в голову. Не решаюсь сказать настоящее имя. Вдруг он ещё и искать будет потом.

Когда не изнасилует, а потом решит и вернётся к тому, с чего начал.

Неожиданно хватка нам моей лодыжке становится сильнее.

Назар опускает перемоченную в перекиси вату на разбитые колени, и я шиплю, чуть ли не дёргаясь назад.

— Пиздишь, — закусываю губу, чтобы не ругнуться грубо, как он. Точно. Он был в нашем кафе. Я помню его. Он прожигал меня взглядом каждый раз, заходя в зал. И, наверное, видел имя на моём бейджике. — Не люблю пиздёж. Поэтому, куколка, давай по-чесноку.

— Дана, — выдыхаю собственное имя, которое мне кажется, сейчас совершенно не подходит.

— Вот так-то лучше. Наклоняйся. По щеке пройдусь перекисью.

Не делаю, как он просит.

Потому что страшно.

И пока он меняет вату, снова смачивая её в перекиси, заторможенно смотрю на его движения.

Назар поглаживает мои ноги. Пытается успокоить? Зря. Аж пальцы сводит в испуге.

Поднимает голову, смотрит на меня.

Взгляд у мужчины такой… Возбуждённый.

И, надеюсь, это из-за алкоголя.

— Сейчас сам наклоню, — бросает грубо, и я сразу же повинуюсь. Умеет быть убедительным.

— Сейчас сам наклоню, — бросает грубо, и я сразу же повинуюсь. Умеет быть убедительным.

Но скорее действую под влиянием коньяка, ударившего в голову.

Чуть-чуть развозит.

Расслабляет.

И снова морщусь, когда он дотрагивается ватой до лица.

Но Назар делает всё быстро, что я не замечаю, как дело уже доходит до ладоней.

Он быстро обрабатывает их, встаёт с места, чуть покачиваясь.

Пьян.

А это страшит ещё больше.

— Вали в душ. Можешь взять там любую одежду. Твоей пришёл конец.

Он ухмыляется.

Смотрит на мою разорванную белоснежную блузку и полу виднеющийся такого же светлого цвета лиф.

— Я домой, — говорю отчаянно, вставая с дивана. Стараюсь прикрыться. Я и так, дурочка, слишком долго сидела, наклонившись к нему грудью.

Голова немного кружится, хотя я сделала всего лишь один глоток.

Вот что значит никогда не пить.

— Останешься у меня, — его приказ обезоруживает. Именно приказ. Потому что он не спрашивает и не предлагает. — Отвезти я тебя не в состоянии.

— Я дойду сама, — настаиваю. Мне не нужна ничья помощь. Особенно его. Того, кто сам чуть не изнасиловал меня.

— Ага, и угодишь снова в лапы каких-нибудь отморозков? — изгибает бровь, вставая с кровати и делая глоток алкоголя. Откидывает от себя медикаменты и смотрит чётко на меня. — Не ссы, не трону. Хватит тебе на сегодня приключений. Иди в душ.

Он кивает куда-то в сторону, указывая на ванную комнату.

А я тушуюсь, стоя на месте.

Он не выпустит меня. Это я уже поняла.

Но ночевать рядом с ним… Я не выдержу. Рехнусь.

Это невозможно.

Находиться в доме чужого человека. Который может причинить вред одним только нажатием пальцев.

— Я ведь могу вызвать такси, — цепляюсь за последнюю капельку надежды.

Злой огонёк отражается в глазах Назара.

— Я же сказал. Иди в душ. Разденься. И искупайся. Трахать я тебя не собираюсь. Но если ты так хочешь, то вперёд. Мой член уже в полной боевой готовности.

Неосознанно опускаю свой взгляд на его ширинку. Становится дико страшно от одних его только слов. А когда вижу бугорок в паху, сглатываю.

Срываюсь с места, лишь бы быстрее скрыться от внимания этого человека.

Не смотрю на него, зная, что он наблюдает за каждым моим шатким, но в то же время быстрым шагом.

И когда скрываюсь за дверью ванной комнаты, чуть не падаю обессиленно на ноги. Прислоняюсь спиной к двери и расслабляюсь, скрывшись от давления.

Но ненадолго.

Искупавшись и надев огромную чистую майку, найденную в шкафу, и пересидев в ванной ещё полчаса, понимаю, что мое время вышло. Назар, кажется, о чём-то догадался.