Грани снов - Царева Юлия, Бушков Алексей

— Что ты хочешь там увидеть? Призраков? — спросила Гила. — Поднимайся ко мне.

Вячеслав

***

Он ждал этого сна. Подсознательно ждал. Ведь наутро он ничего не вспомнит кроме ощущения легкости и покоя. Вячеслав Юрьевич не знал, как и когда это приходит. Каждый раз он пытался удержать хоть что-то, но память рассыпалась золотыми искрами, словно кто-то нарочно стирал ее. И лишь крошечные обрывки сна, приходя внезапно, тревожили душу. Сна, где он то ли был кем-то другим, то ли смотрел со стороны… И там он мог больше, много больше. У него был целый мир, где существовали невозможные твари, где среди нигде зиждилась высокая башня с тысячей комнат. Где законы физики были игрушкой в руках ее обитателей. Где он был одним из… Кем? Из тех, к которым принадлежала и она. Тающий неуловимый силуэт, безуспешно вылавливаемый в толпе.

Где же ты? Приснись…

Уильям

***

Уильям почти поймал закономерность, вернее полное ее отсутствие. Сделал шаг и… сразу оказался на вершине холма. Гила только что протащила его через несколько опасных приключений. Парень поежился, вспомнив пропасть.

Она всегда это умела — проникать в голову и устраивать там бардак, не отличимый от реальности. А потом, как ни в чем ни бывало, выталкивать обратно.

— Где мы? Я умер? Теперь это мой мир? Или это твой?

Он потянулся к девушке.

— Дай руку. Я хочу знать, что ты живая. Что тебя не сожжёт моя жажда силы.

Она прищурившись посмотрела на него и улыбнулась, смешно сморщив нос неожиданно с россыпью веснушек.

— Пока не твой. Пока... Гроза, и огонь, и холодный ветер — это все я. Или ты. Можем быть такими или скрываем ото всех, даже от себя. Это, — махнула рукой вдаль, — тоже я. И ты можешь этим стать. Ты и только ты волен выбирать.

Она вложила свою руку в его, еще холодную.

— Конечно, живая! Здесь нельзя умереть, здесь слишком красиво.

Подвинулась ближе и облокотилась на его плечо. Нагретая солнцем макушка уткнулась ему в шею. Гила прикрыла глаза и замолчала, вдыхая пряный аромат травы, так похожий на ее собственный.

"Ты можешь выбирать, Уилл. Между непогодой и безмятежность, между холодным одиночеством и яркостью дня, где тебя кто-то ждет."

Он обнял ее свободной рукой. "Ну вот, Малыш Вилли, ты сделал это. Сама Леди у тебя в руках. Пусть это и наваждение."

— Выбирать и потом изменять выбор, — откликнулся он вслух на ее мысль. — Но... Но почему же ты всё чаще выбираешь холодность?

Гила звонко рассмеялась и повернула свое неуловимо изменившееся лицо к нему.

— Разве я — это ледяная Она? А ты — малыш Вилли? Не стоит думать об этом. Здесь у нас почти нет имен, хотя ты зовешь меня Леди, а я тебя Уилл. И “мы” здесь так же возможны как эта трава и небо. И когда ты найдешь сюда путь, я буду здесь и буду ждать тебя.

Сознание сместилось. “Это же сон?” — спросил кто-то в его голове. Девушка наклонила голову к плечу, словно читая его. Впрочем, почему словно?

— Ты поэтому меня искал вот здесь? — она тихонько ткнула пальцем ему в лоб. Потом задержала руку на щеке. — Чего ты хочешь?

Уилл улыбнулся в ответ, позабыв неприятное ощущение раздвоения.

— Чего я хочу прямо сейчас? Чтобы лето не кончалось. И, пожалуй, не просыпаться!

Девушка погладила по щеке и вздохнула.

— Ах, Уилл... Это не в моих силах. Ты должен сам найти способ, чтобы эти желания сбылись.

Солнце уже наполовину село за горизонт. В воздухе разлилась прохлада. В совершенно чистом небе прогремели раскаты грома. Гила, или уже не она, зябко передернула плечами и высвободилась из объятий.

— Кажется, нам обоим пора...

Она встала и стряхнула травинки с сарафана. Последние лучи, проникнув сквозь тонкую ткань, обрисовали ее силуэт.

— Ну что ж, хоть я и отчаянно рискую проснуться...

Уилл встал и обнял девушку за талию. Она была так близко в этом наваждении…

— Всего один поцелуй... И станет ясно, что будет дальше, лето или зима.

Поцелуй вышел коротким и скорее, нерешительным.

"Ты сделал это, Вилли. Остаётся верить, что это не было шагом в никуда. Но ведь... Это прекрасно!" И он снова не понял, чье одобрение прозвучало так отчетливо, как голос.

Гила чуть отстранилась, уперевшись ладонями ему в грудь, ее глаза больше не были темными, они стали такими же теплыми и золотыми как верно мед, собираемый шмелями с этих трав. Она понимающе улыбнулась, и, приподнявшись слегка на носочки, притянула его голову к себе. Тихо, едва слышно сказала на ухо:

— Спасибо... Там, где ты сейчас, Вяч, все это невозможно. Это возможно только здесь. Спи… Я буду ждать.

Она нежно поцеловала парня в щеку и рассыпалась тысячью мерцающих искр в его руках.