Неангел-хранитель - Рам Янка

– Дай сюда, Беркут!

Идиоты пьяные! Поднимаю телефон выше, он выскальзывает, бьётся о перила и падает вниз.

Ну пиздец!.. Этаж тут двадцать четвёртый. Симку я не найду… Поднимаю на них рассерженный взгляд.

– Братишка… извини.

Обескураженно развожу руками. Что, блять, с вас возьмёшь?

Потусовались…

Просыпаюсь от шума под окном. Папа! Разговаривает по телефону. Фондовые рынки, акции, биржа… Опять затевает что-то грандиозное! Зажмуриваюсь. Это для меня сплошная абракадабра. Потянувшись, высовываюсь в окно.

– Пап! – отправляю ему воздушный поцелуй.

На мгновение его хмурый лоб разглаживается, и уголок губ дёргается в улыбке. Но только на мгновение.

Накинув халат, бегу вниз варить нам кофе.

Папа не выносит посторонних в доме. Поэтому прислуга серыми тенями приходит только тогда, когда он в офисе. А утром и вечером мы справляемся сами.

С тоской смотрю на своё осиротевшее запястье. Никаких больше объятий… Зачем я его выкинула? Мало ли почему Беркут не смог ответить сразу.

Дура я… Это всё Макс выбил меня из колеи! Но и разблокировать номер Беркута тоже не могу. Мне очень неловко за сказанные Максом слова и эту блокировку. Но и не объясняться же перед незнакомым человеком… Получается, тут даже дело не в Максе и Беркуте. А во мне. Ведь это я, не разорвав ещё до конца отношения с одним, начала переписки с другим. Поэтому и вышло так некрасиво. И мне неудобно теперь перед Беркутом.

Поэтому я смотрю на наши переписки и не решаюсь разблокировать и извиниться. Как глупая малолетка!

Но и, конечно, неприятно, что он не ответил на звонок. После Макса у меня на такое аллергия и неконтролируемое раздражение.

– Как дела? – целует меня в макушку папа.

– Ну… плохо, – сдуваюсь я.

– «Плохо» – это плохо! Что случилось?

– Я потеряла кое-что ценное.

– Сколько? – достаёт из заднего кармана портмоне.

– Да нет же. Личную вещь. Её не купить.

– Чем помочь?

Папа всегда очень конкретный.

– Выгони мне, пожалуйста, машину.

Сама я паркуюсь и разворачиваюсь просто безобразно! Опыта вождения у меня почти нет. Боюсь шоркнуть её о бордюры или ворота.

– Зачем?

– Я эту вещь за городом потеряла…

– Ну давай уж, рассказывай, пока у меня кофе-пауза.

– Ммм… Тебе опять не понравится.

– Тем более.

– Я познакомилась с одним человеком… по переписке.

– Ника! Сразу – нет!

– Да пап!

– Это либо альфонс, либо мошенник, либо зек, либо…

– Ой, всё, хватит! Он просто отправил мне стихи!

– Сто процентов – зек. Эпистолярный жанр и романтизация переписок – их конёк! А следующий этап – давление на жалость и вымогательство.

– Нет, пап. Он прислал мне достаточно дорогую вещь… Ту самую, что я потеряла. Я не думаю, что заключённый будет делать так. К тому же… он… Короче – нет!

– Выплюнь, принцесса. Я всё сказал. И вообще, скинь мне его номер, я его пробью – кто, что…

– Да не хочу я так! – отворачиваюсь к окну. – Ты опять всё удешевляешь, пап!!

– Я просто не наивен и знаю всему цену. Когда я ошибался, Ника?

– Папа, я буду бдительна и осторожна! – закатываю глаза. – Но оставь мою чёртову переписку в покое. Не надо никого пробивать! Он не просит, чтобы я с ним встречалась!

– Потому что он в тюрьме, Ник! Это же логично.

С раздражением стучу кружкой по столу. Выхожу во двор. Может, я и правда дура наивная. Но я уверена, что папа неправ. Прислушиваюсь к себе, пытаясь поймать ощущения от Беркута.

Немногословен…

Прямой.

Откровенный.

Веет от него чем-то сильным.

А с чего, даже и объяснить не могу. Просто ощущение.

На голые плечи падает несколько капель дождя. Ёжусь от порыва ветра. Папа выходит следом, протягивая мне свой плащ. Надеваю прямо поверх пижамы и закутываюсь поплотнее.

– А что за дорогая вещь? Драгоценности?

Конец ознакомительного фрагмента.