(Не)Твоя семья - Оливия Лейк

– Но…

– Вы еще молодые, – мягко прервал. – У вас будут дети.

– Геля, мы сделаем аборт и забудем об этом. Главное, чтобы безопасно для тебя.

– Но я не хочу! – воскликнула, порывисто вытирая слезы. – Не хочу, Тим!

– Дома поговорим, – бросил властно. Тимур не любил, когда его решения оспаривали. – Альберт Ромович, я должен быть уверен, что Геля не пострадает. Срок немаленький. Вытащите из нее… ЭТО максимально безопасно.

Я тяжело сглотнула, переваривая, что нашего нерожденного сына, живот, который он целовал каждую ночь, мечту о первенце окрестил холодно и равнодушно «это».

Я схватила сумку и выбежала из кабинета. Не могу там находиться. Я теряла долгожданного ребенка, а его отец говорил о нем как о бракованном куске мяса: выскоблить и выкинуть. Никакой эмпатии, ноль сочувствия, ни капли жалости.

– Геля, стой, – муж догнал уже на улице.

Погожий майский вечер, где-то неподалеку зацвела черемуха, а в теплом воздухе завис тягучий тонкий аромат, птицы звенели, в кустах жужжали стрекозы. Я мечтала сегодня выдохнуть, расслабиться и ждать чуда. Но чудес, кажется, не бывает.

– Тим… – это мой максимум, на большее не хватило. Он взял меня за руку и повел к машине: усадил и даже пристегнул. Сорвался с места, вливаясь в поток узкого переулка, резко ускоряясь вылетая на набережную. – Давай обсудим, – робко начала. Я редко перечила ему, не потому что не хватало смелости, просто не требовалось: он старше, опытней, умнее. Тимур никогда не делал гадких вещей и не принимал неправильных решений. Я доверилась ему, будучи молоденькой девочкой-студенткой, и ни разу не пожалела. Хочу верить, что именно так будет и в этот раз.

– Дома, – отрывисто бросил, не сводя глаз с дороги. Крупные ладони стиснули руль, красивый профиль смотрелся опасно и резко. Тимур был красивым мужчиной, а еще сильным и здоровым. Я тоже молода и с неотягощенным анамнезом. Так почему же у нас так вышло?

– Тим, пожалуйста… – он мой муж, и я знала его хорошо, не до конца, но знала. Его молчание и нежелание вступать в диалог настораживали.

– Я сказал, дома. – медленно повернулся, пригвождая к месту тяжелым грозовым взглядом. Да, разговор не будет легким… Мне придется бороться с ним. С любимым мужем.

Тимур заехал во двор и остановился. Я вышла, устало поплелась в дом. Ехали почти час по пятничным пробкам до Сколково. Я морально выгорела и обессилела. Сбросила туфли на плоском ходу и устало опустилась на диван в гостиной. Шрек, наш ушастый кокер-спаниель, встречал, ласково тыкаясь мордой в пятки. Мне нужна минутка. Просто собраться и быть готовой к атаке. Тимур по-другому не умел: будет давить, методично и жестко. Раньше я это знала исключительно в теории: он делился со мной не только достижениями, но и проблемами. Я знала, как он их решал. Нет смысла удивляться, что так отреагировал и такое предложил. Сгоряча. Это точно.

Муж зашел в комнату, рваными нервными движениями сбросил пиджак, взглянул на меня из-под высокого лба, глаза решительно и грозно сверкнули.

– Ангелина, – полным именем называл только, когда был серьезно недоволен, – мы делаем аборт. Это даже не обсуждается.

– Нет, – я поднялась, уверенно вздернула подбородок, хмурый взгляд встретила без страха. – Это обсуждается. Тим, это же ребенок. Наш сын.

– Мне не нужен ребенок с отклонениями, – отчеканил твердо.

– Но…

– Это бред – рожать, понимаешь? – вспылил непривычно. – Спроси у врачей! Альберт Ромович что сказал, м? Тебе показан аборт!

– Ты так просто об этом говоришь… – обронила, инстинктивно поглаживая живот.

Что меня удивляет? Тимур бизнесмен с родословной: он уже заработал капитал и теперь метил в правительство. Собирался идти по стопам отца – министра промышленности и энергетики. В его семье меня, обычную девушку без именитых родителей и финансовых возможностей, не очень жаловали, хотя и не обижали. Но ни муж, ни его отец не скрывали, что будущему министру нужна благополучная и здоровая семья. Безукоризненная репутация, красавица жена, умные и воспитанные дети – идеальная семья с картинки. Ребенок с отклонениями не вписывался в счастливую фотографию с баннера или предвыборного плаката.

– В тебе говорят эмоции и гормоны, – подошел и погладил по щеке. – Я думаю о нас. О тебя, Геля. Главное, чтобы ты не пострадала. Срок большой.

– Тим, я не могу, понимаешь? Если я не рожу сейчас, то… – закусила губу. Ни одной беременности не выносила… – Это огромный риск.

– Риск рожать инвалида! – припечатал словом. – Ты измучаешь нас и этого… ребенка.

– Это не сто процентов… – попыталась возразить.

– Семидесяти мне достаточно! – жестко парировал. – Ангелина, я люблю тебя, но либо ты соглашается на аборт, либо мы разводимся.