Датчанин Ферн - Пандуро Лейф

Раздвоение личности предопределено разрывом между обывательски-рабским существованием героя в отведенной ему камере буржуазной структуры и жизнью его духа, его недобитой воли, неусмиренной мысли. Человек взбунтовался в нем против заводной куклы, против робота. Личность отвергла раба. За кем же победа?

Мартин Ферн как бы наследует судьбу своего отца, разбитого параличом: к одной стороне, омертвевшей в доброте, словно приставлена другая — яростная во зле. В отличие от надменно-цельного предка, портрет которого висит на стене, отец отравлен двойственностью. По законам исторического ускорения и социальной наследственности раздвоение личности еще резче сказалось в характере сына. Жалея отца, он в то же время с бездушной прямотой лишает старика всякой надежды: «Ты никогда не поправишься».

Лейф Пандуро тоже как будто не оставляет герою надежды. Дания в его изображении — мрачноватое место, где красные, желтые, зеленые краски мира неотвратимо переходят — как в конце романа — в бурые, свинцово-серые тона.

И все же в избавлении от тупо-бессмысленных прежних Фернов — самодовольных обывателей и смирившихся рабов, в пробуждении мысли, ведущей через противоречия познания и самопознания к протесту и бунту, — надежда. Зеленый росток надежды, соломинка, уцепившись за которую, можно выплыть.

Автор заканчивает книгу вопросом, заданным не только герою. Искать на него собственный, выстраданный ответ придется читателю.

Придется!

Пандуро уверен, что перед каждым возникнет проклятый вопрос, от которого не отвертишься: кто же ты, Мартин Ферн?

М. Кораллов