Восхождение - Киле Петр

Диана, просиявшая тоже в улыбке восхищения, что отличает красивейших женщин в их счастливые минуты:

– Так, стали мы как боги с их свободой и даже, может статься, с их бессмертьем?

Принцесса, обращаясь ко всем:

– С рожденьем богочеловечества! Теперь готовы мы к полету в Космос.

Граф Фредерик, впадая в сомнения:

– Как! Почему должны мы улетать неведомо куда?

Принцесса смеется:

– Здесь все понятно. Земля - обитель человечества. А богочеловечество возможно лишь на просторах всей Вселенной.

Леонард рассудительно:

– Необходимо обсудить нам цели и Парусника и полета в Космос .

Принцесса трагически зазвучавшим голосом:

– Настало время. В непрерывных войнах жизнь на Земле обречена. У нас возможность с нею сгинуть без следа или отправиться в неведомое, да с риском тож исчезнуть без следа, звездой падучей из глубин Вселенной.

Граф Фредерик резонно, на его взгляд:

– Но освоенье Космоса идет…

Сурин, взмахнув рукой:

– Да в тех же целях первенства и войн и потребления, а не дерзанья…

Граф Фредерик, оглядывая небеса:

– Где Аристей?

Принцесса, пытаясь связаться:

– Нет связи. Лучше нам подняться на корабль и быть готовы придти на помощь Аристею, если понадобится; кстати, обсужденье транслировать для всех, ведь нас немало.

Все поднимаются на корабль.

Верхняя палуба Золотого парусника в устье реки у склона горы, с народонаселением, довольно многочисленным, на нижних палубах.

Горное озеро, обширное и вместе с тем, казалось, обозримое, сияет бриллиантом чистой воды. Облака, проносящиеся меж заснеженных вершин гор, словно просеиваются светом. Свежо и солнечно, как ранней весной в пору цветения яблони и абрикоса.

Звуки оркестра то затихают, то вновь усиливаются. Исполняется «Поэма огня», или «Прометей» Скрябина.

Заседание ведет Сурин; он предоставляет слово принцессе.

Принцесса особо зазвучавшим голосом, призывным и страстным, как музыка Скрябина:

– Ведь Парусник – прообраз иль модель планеты…

Сурин с улыбкой:

– Ноев, вспомнилось, ковчег!

Принцесса, улыбнувшись, всерьез:

– Корабль, летящий вечно среди звезд, спасательное судно в океане, с лучами над стихией, как маяк, улавливает образы умерших, с их криками: «Спасите наши души!», несущихся все дальше и все выше, светясь, как светляки в кромешной тьме.

Граф Фредерик со смешком:

– Ну, да, устремлены не все ведь к звездам.

Сурин резонно:

– О них нет речи здесь, как о животных, жующих, пьющих с торжеством, чтоб сгинуть, не помня о себе и без следа.

Принцесса продолжает интимно звучащим голосом:

– Сноп света схватывает образ твой не в возрасте любом, а наилучший, каким ты был в счастливые мгновенья, как в детстве или юности своей, что проступает в личности твоей в часы тревог, иль бедствий, или смерти.

Леонард, узнавая устремления Эрота:

– Так это как рожденье в красоте!

Принцесса кивает головой:

– Мы все прошли чрез новое рожденье и знаем: жизнь была и будет вновь – не в прежней, ни к чему же повтореньье, - а в новом совершенно мире, здесь ли? На Паруснике, среди звезд летящем? В Туманностях, быть может, Андромеды!

Леонард взглядывает на Эсту, погруженную в сон. Графиня Анастасия Михайловна тоже дремлет; граф Фредерик тоже. Их осторожно переносят на берег. Выбрав страну света, они погрузились в нирвану. Это происходит по всем палубам. Впрочем, те, кто решил остаться в стране света, сошли по прибытии и разбрелись кто куда.

Леонард к Эсте:

– Проснись! Проснись же, Эста!

Эста, блаженно улыбаясь, как Психея, погруженная в смертный сон:

– Что случилось?

Леонард с сожалением:

– И мне сойти придется. Кто-то должен остаться здесь иль на Земле для связи с летящим Парусником среди звезд.
– Подхватив Эсту на руки, собирается сойти на берег.

Диана, целуя спящую Эсту, Леонарду:

– Прощай, мой юный друг! Водил ты долго как демон нас, вводя в соблазны, с тем мы впрямь свершили восхожденье к высям! Опасность велика, но силы света, творящие все новые миры, залог успеха наших устремлений.