Не тронь мои помидоры, нахал! - Рэй Далиша

Разворачиваюсь и иду к себе собирать сумку.

— Что ты творишь? — Мать стоит в коридоре и оттуда вещает. — Перелом шейки бедра не за один день зарастает. Ты хочешь уйти с работы? Той самой, которую любишь и которую с таким трудом получила? С ума сошла! А как же мы с отцом? То есть, бабку тебе жаль, а нас, пенсионеров, кто пожалеет?

— Я вас достаточно жалела. А теперь все. Закончилась жалость, — со злостью швыряю все подряд в сумку, застегиваю молнию и тараном прохожу мимо матери.

— Куда ты на ночь глядя? Автобусы уже не ходят.

— Поездом поеду!

И выхожу, крепко приложив дверью. Спускаюсь мимо того места, где недавно ухайдокала Витька и очень жалею, что он не вышел опять. Ужасно хотелось кого-нибудь стукнуть, выплеснуть эту душащую ярость. Бабушку в хоспис! Мою бабулю, у которой я жила каждое лето с года до семнадцати. Уму непостижимо!

Купив билеты в купе, спустя три часа еду, глядя в окно на пробегающие мимо темные тени деревьев. Держись, бабулечка, я скоро буду!

***

Утром вылезаю из поезда помятая и невыспавшаяся. Потом еще три часа отбиваю почки на колдобинах деревенской дороги. Когда мне уже кажется, что из них вышли не только камни, но и песок, мы, наконец, останавливаемся. И я замираю, вылупившись в замызганное окно. А где тот поселок, который я помню? Со старыми, но добротными домами? Бездорожьем и разбегающимися из-под ног курами?

Внезапно появляется асфальтированная дорога, какие-то грузовые машины, рабочие снуют туда-сюда. Что происходит?

Вылезаю из автобуса, вешаю сумку на плечо и иду. Ла-а-адно, если не ошибаюсь, дом бабули прямо по этой дороге. Хотя… теперь я не так уверена, учитывая, что вместо первых, самых разрушенных домов сейчас высятся аккуратненькие, свеженькие, пахнущие деревом и краской двухэтажные коттеджи.

Через три новостроя стоит еще один, его только достраивают. На крыльце сидят трое строителей без футболок, которые при моем появлении принимаются демонстративно поигрывать мускулами.

— Девушка, а девушка? А вы у нас новенькая? Приезжая? Мы тут всех местных знаем, а вас нет, — подает голос темноволосый и самый крупный из парней.

— Нет, я местная, просто давно тут не была, — отвечаю. — Это же улица Осенняя, я не ошиблась?

— Осенняя, — кивает выгоревший на солнце почти до бела блондин. — А вам куда нужно?

— По Осенней на Сиреневую, но с этими новостройками…

— А давайте я вас провожу, — поднимается с крыльца темноволосый бугай с татуировками на руках. — Меня зовут Александр, я тут что-то вроде прораба. А вас как?

— Елена, — отвечаю коротко.

— Прекрасная? — усмехается брюнет и, не удосужившись даже надеть футболку, подстраивается под мои шаги. — Ну чего вы остановились? Пойдемте, я покажу, где нужная вам улица. Мы тут уже четыре месяца строимся, поселок знаю, как свои пять пальцев.

Подумав и решив, что днем, среди людей, мне ничего не грозит, соглашаюсь на сопровождение.

— Куда вы так спешите, Елена? — говорит Александр спустя двадцать шагов. — Вредно в такую жару так быстро ходить.

— Простите, но я не на прогулку вышла. Мне к бабушке нужно, она одна в доме. И никого рядом.

— Тут полно одиноких стариков. Дети разъехались, а они остались доживать свой век, — равнодушно говорит брюнет, пожимая плечами.

— Да, я знаю. Поселок удален от городов, почти нет работы, вот молодые и уезжают.

— Ничего, скоро тут все изменится. Проложим шоссе, построим заправки, супермаркеты. Вот, уже элитное жилье строим. Скоро тут жизнь забурлит, — уверенно говорит брюнет и сворачивает в незаметный проулок.

Через него мы, действительно, довольно быстро выходим на Сиреневую улицу и метров через сто подходим к домику бабушки. Сердце в груди колет при виде знакомого палисадника за невысоким, крашеным голубой краской заборчиком. Бабулечка, прости, что так долго к тебе не приезжала!

— Что вы сказали? — отвлекаюсь от своих мыслей из-за болтовни парня.

— Говорю, не пригласите на чашку чая?
– он усмехается.

— Нет, извините, — отвечаю равнодушно. Прости, дружок, не до чаев мне.

— Какая вы невежливая, — ехидничает парень и в одну секунду прижимает меня к себе. Мурлычет тоном завзятого Казановы: — Леночка, ну давай, пригласи меня на чай. Поверь, нам будет о-очень хорошо вместе.

От неожиданности я теряюсь и даже позволяю прижать себя к горячей мужской груди. Ты смотри, ухажер, сумку понести даже не предложил, а обниматься лезет! Недолго думая, этой самой сумкой и заезжаю ему в ухо. С размаху. И отскакиваю, а то вдруг прилетит что в ответ.