Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь - Чадова Анелия

— Уймись, Люськ, — выдохнул он рычаще.

— Не называй меня так! — возмущённо взвизгнула она, теряя всё игривое настроение.

Захар мысленно усмехнулся. Пегова мнила себя чуть ли не настоящей барыней и никому не разрешала называть себя простонародным именем.

Раньше это его забавляло. Он не перечил и не дразнил её — уважал желания и мнение своей женщины. Но это было раньше.

— Так и я не «Зак», — произнёс он, лишь уголками рта обозначив добродушную улыбку.

— Я же не виновата, что тебя родители наградили простонародным именем! — продолжила она сердиться.

Добродушность мгновенно слетела с него. Взгляд потяжелел. Он уже хотел снять Людку с колен, но в последний момент сдержался.

Его имя ей тоже никогда не нравилось. Не Александр и не Виктор — всего лишь обычный Захар.

— Мы что, сейчас будем это обсуждать? — приподнял он правую бровь.

Люда сразу сникла. Снова обольстительно улыбнулась, прильнула к нему, как к своему мужчине.

— Ты же знаешь, что я не люблю спорить, — промурлыкала она, легонько царапая его грудь через тонкую ткань рубашки.

Войнов проглотил замечание о том, что знает: она предпочитает просто молча уходить. Иногда — из чьей-то жизни, без лишних объяснений. Так когда-то она поступила с ним. Хорошо хоть оставила прощальное письмо, где откровенно описала всё, что её не устраивало — не только в нём, но и в жизни вообще.

Оказывается, она не хотела коротать свою прекрасную жизнь в маленьком селе. Не хотела ухаживать за коровами и козами, горбатиться в огороде. И рожать детей тоже не хотела — по крайней мере, в ближайшие десять лет. Это было написано в ответ на его раннее желание создать полноценную семью.

Оказалось, он совершенно не знал свою возлюбленную. Как так? Они всю жизнь прожили бок о бок: их дома стояли на одной улице, они были практически соседями. Вместе ходили в садик, учились в одном классе, летом бегали на речку, ходили на дискотеки. С седьмого класса они были не разлей вода — всё делили на двоих.

Ошибся.

Их мечты совершенно не совпадали. Он грезил большим домом и семьёй. Она — жизнью городской львицы.

Его первая любовь упорхнула в районный центр, удивив своим бегством не только его, но и собственных родителей.

Захар не стал бежать за ней. Если она не обсудила с ним свои мечты и планы, значит, не рассматривала его как спутника жизни. Только одно оставалось непонятным: зачем она морочила ему голову до двадцати пяти лет? В чём был смысл?

Он так и не понял. Отпустил её и ситуацию.

Естественно, её родители прибегали к нему — вместе или по очереди. Сетовали на свою непутёвую дочь, просили простить и вразумить. Требовали, чтобы он бросился за нею следом и вернул непутёвую, чуть ли не привязал её к батарее и заделал наконец-то дитятко.

Захар постоянно отвечал категорическим отказом. Не успокаивал и не подбадривал: он уже им чужой.

Ситуация обострилась, когда спустя полгода Людка выскочила за кого-то замуж. Конечно же, не за простого смертного, а за какого-то бизнесмена среднего звена. В село его не привезла на смотрины — стыдно было признаться, что родом из захолустья. Родителей позвала на званый ужин в один из самых дорогих ресторанов. Те поехали, привезли оттуда фотографии и впечатления. Мать Людки потом долго рыдала на груди у Захара, сетуя, что её единственная кровиночка выскочила замуж за престарелого и жирного хряка — так она ласково называла зятя.

Его любовь променяли на счёт в банке. Что ж, и это он проглотил. Благо, кое-какие сбережения у него были. Хозяйство развивалось: поля пахались, землю он брал в аренду у других, покупал технику, нанимал работников.

В общем, крутился как белка в колесе, практически не имея свободного времени на самоедство. На личную жизнь времени тоже не было — да и желания. Чувства к Людмиле не прошли: их притупили боль и обида, но они продолжали, суки, жить в его сердце, отравляя каждую свободную минуту.

Людка приехала к родителям спустя полтора года — ещё красивее и эффектнее. И разведённая, да.

Её родители нарадоваться не могли: «Вернулась кровиночка!» Сразу же к нему прибежали. Захар отмахнулся, хотя на улице постоянно вертел головой, желая хотя бы мельком увидеть Людку.

Увидел, когда однажды поздним вечером она заявилась к нему в развратном наряде. Секс у них получился феерическим. Он — голодный и жаждущий только её. Она — набравшаяся опыта с другим (или даже с другими). Удивляла она его той ночью знатно. Захар кайфовал, пользуясь её доступным телом как телом продажной женщины. Для него она такой и была — по факту. Только на следующее утро он это понял: во рту появился премерзкий привкус отвращения к себе и к ней. Но не прогнал. Зачем? Кто отказывается от доступной и на всё согласной женщины? Только дурак. Он, хоть и считал себя дураком, но не до такой степени — поэтому с удовольствием пользовался её телом, когда она приезжала.