Фернок 2 - Павлов Евгений Викторович

– Да.

– И, полагаю, в вашем распоряжении полно свободного времени?

Потревоженный слегка заикнулся:

– К-какое еще наследство?

– Приедете в офис – мы все вам расскажем! Наш адрес…

Кое-что внутри Дэвида не выдержало. Больно много информации для не протрезвевшего. Он встал с кровати и закричал:

– Так! Никуда я не пойду, пока вы не скажете, что, черт возьми, произошло!

Юристу пришлось объясниться, иначе бы встречи не состоялось. Но его голос изменился в худшую сторону, стал, что ли, более невеселым:

– Совсем недавно, а если говорить c педантичностью, то в два часа ночи Алисия Дэ Воро, которая по нашим данным денежно вам помогала, умерла от сердечного приступа. Бригада…

– Что? – Дэвид оборвал его.

Прождав своей очереди около трех мучительных часов, Дэвид получил приглашение в кабинет лысого азиата господина Чанга для разговора, который, вероятно, сулил посетителю прежде невиданное счастье, горе денег и прочее-прочее.

– Вы хорошо знали бесконечно уважаемую миссис Дэ Воро, которая указала в завещании вашу духовную близость…

Блейк, как бы сильно не грезил о бабле, пошел наперекор растущему желанию:

– Это бред. Я лишь несколько дней у нее пробыл из-за жалости. За столь короткое время полюбить человека невозможно…

Чанг улыбчиво возразил:

– Ошибаетесь, Дэвид – мигом позже рассекретив свою точку зрения, - К глубокой старости люди, а в особенности одинокие женщины, любую мелочь расценивают как спасение. Любой приятный жест, любое доброе слово… - а затем встал с кресла и сменил тон на более громкий, - Да все что угодно! Старость – последняя остановка человека, которую, чтобы не бояться, нужно проживать в тепле! Тепло – это любовь, любовь старухи к незнакомому человеку, согласившемуся помочь, разве вы не согласны?

Клиент тоже привстал, и хорошо… хорошо обдумал ответ. На самом деле он все прекрасно понимал. То ли дело юрист, до которого только-только дошло, что показушное слабоумие господина Блейка является крепкой смесью застенчивости и неуверенности. Этакая психологическая защита, присущая исключительно добрым ЧИСТЫМ людям, склонным к состраданию и сопереживанию.

– Да, конечно. Одинокая женщина, вынужденная скрывать следы скорби на мирских мероприятиях, не могла найти никого другого и обратилась за помощью к тупому алкашу, на уме у которого молоденькие шлюхи и большие мани…

Это рассуждение вслух ввело юриста в некое замешательство:

– Вы о ком сейчас? – спросил мистер Чанг.

Дэвид ответил:

– Не суть… - увидев в окне следившего за ним проказника Дрю.

Через пять минут:

– Что ты так долго? Я уже заждался…

Мигель Роше (полицейский, напарник Дрю), протяжно откашлявшись, начал передавать, что выведал, когда подслушивал прелюбопытный треп алкаша и юриста, стоя за дверью:

– Ты не представляешь, какой фарт выпал этому кретину, дружище!

По своей натуре Дрю славился менее эмоциональным и впечатлительным, нежели Роше, а потому все воспринимал

более спокойно и не ожидал от второсортных затей чего-то наживного:

– Ну, слушаю…

– Там такое! – Роше выпучил глаза, замахал руками во все стороны.

– Что?

– Как я понял из разговора, кретин приударил за одной престарелой иностранкой, скончавшейся не так давно…

Дрю перебил товарища для того, чтобы отпустить очередную колкость:

– Ого, теперь понятно, почему у него с молоденькими не клеилось. Геронтофил латентный!

– Может, да, а, может, просто ухаживал, в смысле помогал…

– Да ничего. Он не извращенец, а натуральный хитрец! Если бы мне предложили такое бабло, я бы тоже рискнул провести ночь с богатой сучкой. А что? Старая не старая, с виски потянет…

– В общем, карга, видать, почувствовала, что скоро отдаст концы, и сделала завещание на все свое имущество. Получить его законным путем сможет лишь кретин.

Дрю сообразил:

– Ого!

– Вот так вот…

– Мда, недооценивал я его. Чуть было не упустил личное счастье…

Минутой позднее.

Юрист спросил:

– Ваше последнее слово?

Дэвид целую минуту размышлял над решением. И его окончательное прозвучало на удивление тихо:

– Нет.

Чанг тоже прибавил в скромности:

– Вы хорошо подумали? Учтите, больше такого шанса может и не подвернуться…

А на этот вопрос клиент ответил значительно смелее:

– Да!

– Я подумал очень хорошо. Лучше, пожалуй, не сможет никто из ныне живущих…