Сахар на дне - Майер Виктория

Рейна закинула ногу на ногу и хмыкнула:

— Латиноамериканские лесбиянки такое не пьют!

— Ага, вы просто напиваетесь до потери пульса, а потом домой вас тащи.

— Ты никогда меня домой не тащил, врун, — сказала она, пылая праведным гневом; рядом с Грэгом ей становилось легче, но одолеть эту бутылку она должна все равно — после расставания так принято. А это её уже седьмое расставание. За полтора года. Почему-то чем больше Рейна хотела серьезных отношений, тем дальше от нее они были. — А Кэти тащила, да, а теперь её уже нет… Никуда она меня больше не потащит.

— О, дорогая, — жалобно протянул Грэг и пересел на ее сторону. Его большие и теплые руки легли на плечи Рейны, и она доверчиво к нему прислонилась. — Она ужасный человек, я всегда говорил. Ты заслуживаешь самую лучшую, самую умную, самую красивую и самую сексуальную девушку в этом мире.

— Это клише, — расстроенно пролепетала Рейна. — Ничего я не заслуживаю, если ее до сих пор нет. Мне уже двадцать пять и я ничего не добилась в этой жизни, понимаешь. У меня нет даже семьи. Конечно, может, это и нормально, — размышляла она, — но мне так хочется заботиться о ком-то. И чтобы обо мне заботились. Тогда мир сразу кажется…

— Радужнее? — улыбнулся Грэг.

— Ой, да иди ты, — сквозь слезы ответила на улыбку Рейна. Она совсем не собиралась плакать. Нет, ещё чего! Она потянулась к бутылке с джином и забросила в себя ещё пару глотков. Надо быть пьяной. Вдрызг.

— Так что, рыдать будем? — со вздохом спросил Грэг.

И Рейна кивнула. Слезы, честное слово, потекли как-то сами…

Грэг оперся о спинку дивана, одной рукой держа стакан с самодельным коктейлем, потягивая его неспешно и вдумчиво; а другой он обнимал за плечи Рейну, чья голова лежала у него на груди. Грэгу ещё с подросткового возраста казалось, будто он ей этакий старший брат, только чуткий, и всегда, как подушка, готов выносить от нее что угодно. Они познакомились, когда им обоим было по двенадцать, оба жили в неблагополучном районе Лос-Анджелеса, в самом его конце, где, наверное, люди даже не знали, что этот район тоже Лос-Анджелес. С течением времени Грэг изменился. Рейна — нет. Она оставалась поразительно открытой для мира, состоящего из хищников и паразитов. Грэг не мог не волноваться за неё.

Рейна тихонько всхлипывала, ощущая, как насыщенный вкус джина на ее языке постепенно исчезает.

— Я такая дурочка, Грэг. Почему я такая дурочка?..

— Перестань, ма шери. Все хотят любви, и это нормально.

Нет же. Ничего ненормально! Если бы это было нормально, разве девушки уходили бы от нее одна за другой? Тогда бы все хотели любви, как и она, и принимали её. Не остатки и не то, что Рейне удавалось получить за свое целое сердце, которое она отдавала, когда начинала строить отношения. Каждый раз она надеялась, что это на всю жизнь, а в итоге все заканчивалось даже раньше, чем она предчувствовала под конец.

После очередного расставания Рейна всегда вспоминала свою первую любовь. Это были самые долгие её отношения длиной в целый год, и все последующие меркли перед Карлой, так и оставаясь очередными, словно под одним именем. Всех своих девушек после нее Рейна находила стандартно, в клубе у Грэга или в своей кофейне, и, видя маленький огонек взаимной заинтересованности, сразу же ныряла во что-то серьезное: совместные завтраки, свидания, сюрпризы, звонки. Молли, Джина, Кара, Ванесса, Энн, Мэй, даже эта чертова Кэти — почти с каждой повторялся один и тот же сценарий, и Рейна падала в пучину своего повторяющегося первого опыта. Их предательство переживалось больно, будто бы это все снова с ней делала Карла, а они как одна удивлялись ее реакции: «Ну чего ты, Рейна, я думала, у нас все не так уж и серьезно…»

Кэти так не говорила. Она просто шаталась с какими-то девками на стороне, а потом обвиняла в своем блядстве Рейну. Ей недостаточно внимания, оказывается! А когда Кэти поймала гонорею от какой-то из своих слабых на передок подружек, то вообще заявила, что это Рейна ее заразила, и так пафосно: «Я ухожу от тебя!». Да к чёрту.

Никаких отношений. Больше нет. Она так сильно устала от них всех.

— Правильно, отдохни, — согласился с ее выводом Грэг. — И вообще. Может, ты этого не знала, но после секса совсем необязательно продолжать общаться.

Рейна засмеялась. Дорожки слез на смуглых щеках высохли, а после однозначного вывода о дальнейшей жизни Рейне стало проще дышать. Она никогда не задумывалась о порядке на личном фронте, нет, никогда… Там всегда творился бардак. Прямо как в ее квартирке над кинотеатром. Кэти он возмущал, а Рейне так нравилось жить одной, без бабушки, которая со дня смерти родителей требовала от нее идеальности, что она не обращала внимания даже на слова Кэти. Хотя, может, что-то полезное в них и было.