Мышеловка для кота - Николаева Ольга

— Катя. — Особенно ласково. — Иди работай. Иначе, мы все босиком останемся…

Терпеть не могу сюрпризы. Особенно — без повода. Особенно — когда непонятно, кто их устроил. Но если автор надеялся, что брошусь выяснять адрес и ФИО отправителя — он жестоко обломался. Все, кто устраивает такие "тайны", откровенно желают, чтобы их раскрыли. А мне влом и некогда этим заниматься. Рано или поздно, "шутник" проявится. Словом, намеком, открытым вопросом — как-нибудь, да выдаст себя. А не выдаст — и флаг ему в руки, в комплекте с нашейным барабаном. Я и не с таким любопытством уживалась. Нераскрытые тайны — основа для сказок внукам. Или племянникам. Или крестникам, на худой конец.

Эту проблему оставила за скобками. Оставалось решить, что делать с цветами. Выкидывать их, ни в чем не повинных, жалко. Красивые, нежные, гордые, потрясающие… И оставлять нельзя.

Долго думала, но решение нашла. Букет сплавила, благополучно, и окунулась в работу, с головой. Даже на перекуры не выбегала. Некогда.

Девчонки горестно повздыхали, провожая взглядами уплывающее белоснежное великолепие, но промолчали. Но после моего грозного цыканья очнулись и тоже заработали, в ну, очень ускоренном темпе.

Мне супербыстрый темп не очень помог: дела сыпались, будто из рога изобилия. И все — срочные. Неотложные. Которые не мешало бы сделать еще вчера… Не раз помянула Кира недобрым словом, за то, что отнял у меня целых полдня. По остальным поводам тоже хотелось пройтись по его родословной, но было некогда и… просто некогда.

Кое-как выгреблась из-под завалов только к половине восьмого. Девчата мои давно уже сбежали, торговые представители и мерчи пришли, отметились, отчитались и тоже ушли.

Брела к выходу по пустому офису, прислушиваясь, как эхом отдается от стен перестук каблуков… Звучало это немного странно… И прикольно… Устала я, похоже, раз до такой ерунды додумалась… Мечталось только о том, чтобы скорее добраться до дома и рухнуть в постель.

Мечты мои, как водится, никогда не сбывались. И в этот раз не сбылись.

Моя красненькая, глазастенькая, вся такая стильная и спортивная ласточка была изуродована. С особой жестокостью и извращением. Как еще назвать эти ужасные, безвкусные розово-зелено-фиолетово-голубые шарики в форме сердечек и зайчиков? От подобного сочетания и безумства цвета меня чуть не стошнило. Прямо здесь, на парковке. Как можно-то? Это ж как тупой лопатой по асфальту поскоблить. Такое же издевательство над чувствами…

Попробовала оторвать от зеркал эти связки — намертво примотаны оказались. И ленты прочные. Весь маникюр здесь можно оставить. Хорошо, что где-то в бардачке, вспомнилось, у меня валялся складной ножик со всякими специальными прибамбасами. Витьке подарить хотела, по какому-то поводу. А потом оказалось, что он не заслужил…

В бардачке его не оказалось. Может быть, в дверном кармане, с моей стороны? Поленилась выходить из машины, с коленями взгромоздилась на пассажирское сиденье, потянулась к двери…

— Боже… Какой вид потрясающий. — Со всей дури приложилась головой о крышу. Застонала… — Не двигайся, пожалуйста, Лиза. Я еще немного полюбуюсь…

— Млять… Кир… Как ты не вовремя… — Сил на то, чтобы хамить, не нашлось: голове было слишком больно. Даже слезы из глаз потекли. — Я из-за тебя ударилась…

— Черт. Лиз, прости… — Испугался, похоже, не меньше меня. — Иди сюда, пожалею…

— Конечно, жалей. Сам же виноват. — Не сопротивляясь, позволила обнять и прижать к широкой груди. Когда так больно, совершенно неважно, кто тебя поддержит и обогреет…

Он гладил по спине, убрал мою руку с макушки, даже подуть пытался, как маленькой. Невероятно. Он что, правда, думал, что от этого станет легче?

Ненавижу, когда меня жалеют! Самой себя становится до безумия жалко, и слезы текут в три ручья, не останавливаясь…

— Что ж за день-то сегодня поганый?! С самого утра…

— Лиза… ну… я, правда, не хотел, чтобы ты так дергалась… Прости меня…

— Слишком часто ты просишь прощения, не кажется? — Слезы начали высыхать, а нос перестал хлюпать. Осталось теперь только тушь по щекам размазать, и буду как новенькая…

— Часто. Но не слишком. Есть надежда, мне кажется, что простят… — И он снова, как утром, начал вытирать мне разводы на щеках. Еще и платок достал из кармана… — Не смотри так, он чистый.

— Да мне какая разница?! Ты ж его потом не отстираешь…

— Пойдет в зачет еще одного извинения? Если да, то не жалко…

— А если нет?

— Я расстроюсь, но, все равно, для твоей красоты не пожалею… — Мне даже почудилось, что он серьезен…

— Иди ты на хрен, Кир. У меня завтра шишка будет, а он все шутить изволит…