Император умрет завтра - Гончаров Анатолий Яковлевич

– Валахию и Молдавию я тоже пока не спешу отнять у Порты. Может быть, настало время решать их судьбу - Наполеон цепко следил за реакцией Александра - в Валахии и Молдавии уже стояли русские войска.
– Есть еще Галиция... Поляки умоляют меня создать им суверенную Польшу, но не понимают, что когда триста панов претендуют на престол и никто из них не намерен подчиняться другому, то получится то, что всегда у них получалось.

– А Тадеуш Костюшко? Если не ошибаюсь, этот... национальный герой у вас в Париже?

– Я тоже считал его подходящей фигурой и даже велел своему министру Фуше переговорить с ним, когда маршал Мюрат занял Варшаву. Туповатый и честный правитель тут был бы к месту, даже если он и ненавидит Наполеона Бонапарта. А польский национальный патриотизм - вещь неуловимая и пустая потому именно, что каждый - сам себе патриот Словом, дело не в воззрениях Костюшко. Таковых нет по существу. Есть некий миф. Есть кичливое кичливость. Больше ничего нет. Так я считал, когда подумал про Костюшко. Фуше переговорил с ним и явился ко мне на грани помешательства. Я успокоил его, выслушал и понял, что Костюшко - это археологическая находка. Ископаемый дурак. Между прочим, такая же редкость, как и гений. Потому и держу его при себе. Но оставим это. Меня чисто по-человечески волнует один вопрос, который, возможно, неприятен для вас...

– Понимаю. Мой отец...

– О вашем отце я знаю все!
– Наполеон нетерпеливо прервал Александра. Мне не вполне понятно ваше участие в его трагической судьбе. Поймите, ваше величество, я проникся к вам личной симпатией и только поэтому позволил себе коснуться такой щекотливой темы.

– Я был обманут заговорщиками дважды!
– быстро заговорил Александр, словно только и ждал возможности излить душу.
– Меня ввели в заблуждение. Я поверил, что отец решил расправиться со всей семьей и сочетаться браком с княгиней Гагариной, которая уже родила ему сына... Это непросто понять со стороны. Я хочу быть с вами предельно откровенным... Вы, вероятно, не знаете, что мой брат Николай был... прижит императрицей Марией Федоровной от гофкурьера Бабкина. У сестры Анны отцом является статс-секретарь Муханов. Павел I терзался этим и никому не верил в семье... Еще моя царственная бабка Екатерина предвидела такой исход... Я не хотел убивать, даже не помышлял об этом. Меня и сейчас бросает в дрожь, как вспомню весь этот ужас!.. Командир Преображенского полка генерал Талызин уверял, что отца какое-то время подержат в изоляции, а потом отправят в Гатчину или за границу. Речь шла только об отречении Павла. Эти отпетые негодяи Зубовы!..

– Успокойтесь, ваше величество, - тронул его за рукав Наполеон.
– Вы были жестоко обмануты заговорщиками, я понимаю. Это, разумеется, меняет дело. Но существует еще одно обстоятельство... Когда на кладбище под Эйлау я со своими батальонами четыре часа стоял под ядрами артиллерии генерала Беннигсена, и потом... Потом, когда вы наградили этого разбитого мною генерала орденом Андрея Первозванного, я поневоле подумал, что к злостным заговорщикам, способным цинично обманывать своего государя, судьба на удивление милостива в России...

– Это не совсем так, - возразил Александр.
– Просто Беннигсен неплохой генерал. А Суворова у меня, к сожалению, нет.

– Скорее - к счастью для меня!
– засмеялся Наполеон.
– Это хорошо, что вы не злопамятны. Но вы, ваше величество, подали своим мягкосердечием не очень хороший пример. Заговор, попрание присяги, государственная измена остались безнаказанными, породив тем самым опасный прецедент. Я уже не говорю о рядовой подлости, каковая ныне приравнена к добродетелям.

– А вот это уже совсем не так, ваше величество!
– твердо сказал Александр.
– Судьба не осталась к негодяям ни милостивой, ни даже равнодушной.

– Вот как? Я, признаться, ничего не знаю об этом. Где сейчас люди, погубившие вашего отца? Вы сказали, что генерал Талызин...

– Он умер два месяца спустя. Тридцати трех лет от роду. Похоронен в Невском монастыре... Чья-то рука начертала на его памятнике - "с христианскою трезвостью живот свой скончавший...". Мне даже неловко стало. Я велел заменить слово "трезвость" на "твердость". Не был он трезвым.

– Отчего же умер генерал Талызин?

– Устриц объелся, - мрачно ответил Александр.

– Уж не хотите ли вы сказать, что устрицы были из Парижа?
– пошутил французский император.

Александр улыбнулся с видимым усилием. Однако | Бонапарт, еще более повеселевший, не унимался.

– А братья Зубовы, что - не любят устриц?

– Мне ничего не известно об этом. Николай Зубов скончался вскоре после генерала Талызина. Валериан - чуть позднее, или наоборот, я уже не помню. Платон Зубов сходит с ума где-то в Саксонии. Граф Пален укрылся в курляндском своем имении, названном некогда им же самим "Милость Павла"...

– Следовательно, "милостью Павла" не обойден никто. А мне докладывали, что граф Платон Зубов стал членом государственного совета...

– Пребывал в этом статусе некоторое время... Если бы Зубов был графом только российского достоинства, то...

– Он бы непременно отведал устриц?

– Не знаю, - еле заметно поморщился Александр.
– Преображенцы никому не простили измены. Они и мне не хотели присягать. Что же до Платона Зубова, он пожалован Габсбургами титулом светлейшего князя, и мне немалых усилий стоило уберечь его одиозную персону от... превратностей судьбы.