Замена спектакля - Ваншенкин Константин Яковлевич

Стал храбрецом, почти уже природным.

Неплохо бы, чтоб, скажем, и подлец

Навечно притворился благородным.

Скрывая подлость, день бы ото дня

Такое же выказывал упорство.

Во всем другом естественность ценя,

Приветствую подобное притворство!

* * *

Веселые пичуги

Звенят надо мной.

Кузьминские пьянчуги

Стоят у пивной.

К нам подошел сначала

Один мужичок.

Но что околдовало

Его мозжечок?

Как он пошел кругами,

Народ веселя,

Упал и всё ногами

Писал вензеля!

Потом его дружинник

Повел — тяжкий труд,

Хотя туда двужильных

И рослых берут.

Но тут в тоске и муке

Навстречу жена,

И просит на поруки

Героя она.

И вот с усмешкой сонной

(Смотри — упадет!)

Он собственной персоной

С ней рядом идет.

Не дебошир, не пьяный,

А просто с женой

На редкой травке пряной

Лежит в выходной.

Там, где побольше тени,

Он сладко уснул —

Ей голову в колени

Удобно уткнул.

Какие превращенья!

Он нежно храним.

Дух вечный всепрощенья

Витает над ним.

Он спит, великолепен,

Трава на усах.

Сияет женский гребень

В его волосах.

КОНЕЦ ЛЮБВИ

…И чем друг другу не потрафили?

Прощаясь, глазом не моргнули.

Они друг другу фотографии,

Теперь ненужные, вернули.

Она ему подарки прежние —

Колечко с брошкой — возвратила.

А он — ее записки нежные,

Давно утрачена их сила.

Вот так в минуты расставания

Они в пустынных гулких стенах

Те давние завоевания

Меняли, как военнопленных.

СКРЫТНОСТЬ

Он жил вблизи, но жил не на виду.

Он все скрывал. Зачем? На всякий случай.

Скрывал привычно радость и беду,

И лишь не скрыл он смерти неминучей.

Враги о том, что он врагом их был,

Догадывались, думаю, едва ли.

И женщины, которых он любил,

Об этом даже не подозревали.

* * *

Хотел бы я проникнуть в этот мозг! —

Не скальпелем, конечно, не рентгеном,

А словно перекинуть легкий мост,

Войти, вбежать в порыве откровенном.

Хотел бы, если б выпала судьба,

Узнать — пускай не сразу, а помешкав,—

Что там таится, под прикрытьем лба,

Когда блуждает на губах усмешка.