Вербное воскресенье - Воннегут Курт

Так вот.

За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых.

Там приготовили Ему вечерю, и Марфа служила, и Лазарь был одним из возлежавших с Ним.

Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мира.

Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал:

— Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим?

Сказал же он это не потому, что заботился о нищих, но потому, что был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали.

Иисус же сказал: оставьте ее; она сберегла это на день погребения Моего.

— Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда.

Вот весь отрывок. Хотя я вам и пообещал шутку в конце, хихикать тут вроде не над чем. Из последних фраз можно сделать два весьма неприятных вывода: что Иисус имел склонность жалеть себя и что ближе к завершению своей земной миссии он, пусть и на секунду, раздражался при напоминании о бедняках.

Кстати, в Библии короля Якова последняя строка звучит очень похоже: «нищыя бо всегда имате с собою, мене же не всегда имате»[22].

Что бы там Иисус ни говорил на самом деле Иуде, сказано это было на арамейском — а потом дошло до нас через иврит, греческий, латынь и архаичный английский. Возможно, он сказал что-то похожее на «Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда». Возможно, что-то потерялось при переводе. Не забывайте, шутки — первое, что теряется в переводах.

Мне хотелось бы восстановить утерянный смысл. Почему? Просто я, агностик, почитающий Христа, не раз наблюдал нехристианское раздражение бедняками, вдохновленное цитатой «нищыя бо всегда имате с собою».

Я говорю в основном о своей юности, проведенной в Индианаполисе, штат Индиана. Не важно, где я бываю и насколько я стар — темы почти всех моих рассказов вращаются вокруг моей юности в Индианаполисе, штат Индиана. Так вот, когда я был юн, любой серьезный интерес к судьбе бедняков неминуемо натыкался на отпор какого-нибудь уважаемого родственника, тетки или дядьки. Тетка или дядька напоминали, что сам Иисус махнул рукой на бедняков. Он или она перефразировали восьмой стих двенадцатой главы Евангелия от Иоанна: бедняки безнадежны, бедняки будут всегда.

Тут к воспитательной беседе подключались и остальные, замечая, что бедняки безнадежны, потому что они ленивые и тупые, у них слишком много детей, и в ванне они держат уголь. Кто-то, может, даже процитировал бы Кина Хаббарда, газетного юмориста, который сказал, что знавал человека настолько бедного, что у него было двадцать две собаки. И так далее.

И вот:

Вечер перед Вербным воскресеньем. Иисус чувствует усталость и грусть. Он знает, что один из ближайших соратников скоро предаст его из-за денег, что скоро его подвергнут унижениям и пыткам, а потом казнят. Умирая в конвульсиях на кресте, он будет чувствовать такую же боль, как любой смертный. Его пришествие на Землю почти окончено — но осталось прожить еще это «почти».

Пора ужинать.

Сколько ужинов осталось у Иисуса? Пять, если не ошибаюсь.

Его сотрапезники сами по себе — форменное издевательство. Один из них Иуда, будущий предатель. Другой — Лазарь, который еще недавно был трупом. Библия сообщает нам, что Лазарь был мертв четыре дня, его труп уже смердел. Лазарь растерян, он не расположен к разговорам — и, кстати, не факт, что он испытывает благодарность за свое оживление. Возвращение с того света рождает неоднозначные чувства.

Если бы я продолжил чтение, мы бы узнали, что снаружи их ждет толпа, и толпа жаждет видеть Лазаря, а не Иисуса. Для толпы настоящая звезда — Лазарь.

Толпа всегда ставит чудо с ног на голову.

В доме, кроме троих мужчин, находятся Марта и Мария, сестры Лазаря. Они по крайней мере благодарны Иисусу и стараются помочь ему в меру сил. Мария начинает массировать и умащать ноги Иисуса Христа мазью, сделанной из корня нарда. У Иисуса кости обычного человека, одетые в плоть обычного человека, и ему, должно быть, приятно, что Мария массирует его ноги. Если мы предположим, что Иисус при этом закрыл глаза, — сделает ли это нас еретиками?

Для ревнивого лицемера Иуды, который пытается быть святее Папы Римского, это перебор:

— Эй, это не по-христиански! Вместо того чтобы почем зря тратить масло на косметические процедуры, нам стоило продать его и раздать деньги бедным.

На что Иисус отвечает по-арамейски:

— Иуда, об этом не волнуйся. И после моей смерти в бедняках не будет недостатка.

То же самое сказали бы Марк Твен и Авраам Линкольн в сходных обстоятельствах.

Если Иисус на самом деле произнес такие слова, их нужно понимать как черный юмор, очень уместную шутку. Она высмеивает двуличие, а не бедность. Это христианская шутка, благодаря ей Иисус, оставаясь вежливым, уличает Иуду в лицемерии.