Жрец Хаоса. Книга ХV - Борзых М.

Пока я бегом возвращался к принцу, в голове появились хотя бы наброски плана по противодействию. Дюльбер нынче напоминал растревоженный улей: начала прибывать вторая волна раненых, к тому же среди них очень многие имели ожоги. Потому Эльза с Фёдором Михайловичем работали буквально на износ. Принц тоже, как оказалось, не сидел сложа руки, помогая размещать раненых. А ведь те даже не догадывались, кто сейчас снимал их с носилок, располагая на некогда шикарных кушетках и ворохах подушек, снесённых из гостевых спален.

Увидев меня, принц несколько воодушевился:

— Скажи мне, что мы сейчас не стали все жертвами коллективного помешательства? Или, не дай боги, использования какого-нибудь ментального конструкта?

— Скажу, Андрей Алексеевич. Я тебе даже больше скажу, — тихо на ухо принялся я рассказывать ему обо всём, что узнал. — Нихрена это не природный катаклизм. Это тонкий расчёт. Кто-то вызвал землетрясение, чем поднял со дна моря залежи сероводорода, которые и воспламеняет маг воздуха откуда-то с неба. Так что всё, что ты видишь, — очень хорошо спланированная и чертовски качественно реализованная акция. Так что у нас с тобой сейчас вариантов немного. Нам нужны архимаги земли, чтобы нас трясти перестало. Нужно открывать охоту на мага воздуха. Да и водники бы не помешали: чисто гипотетически, если этот сероводород лежал на дне моря, то его обратно затолкать можно, накрыв большими пластами воды. Без водников нам никак.

— Так лёд ведь, — недоумённо взирал на меня принц.

— Лёд истончился. Рядом иностранные флотилии не ходят, чтобы толщина наросла. Поэтому землетрясению ледок наш раздробить — нечего делать. Так что задача у нас с тобой практически божественного масштаба: море потушить, землю успокоить, мага воздуха сбить. И неплохо бы, чтобы для этого всего у нас были собственные силы.

Получив более или менее понятные вводные, принц настроился на адекватную волну:

— Архимага земли своего у нас нет. Водников я с тихоокеанского побережья, допустим, доставлю. А насчёт воздушника… Тут у меня надежда на тебя с твоими летающими химерами и на Митрия Сафаровича.

— Тенишева? — удивился я. — А этот здесь как оказался?

— Быстрее всех на призыв о помощи отреагировал Кавказский военный округ. Митрий Сафарович вместе с магами и запасом алхимии час назад дирижаблем прибыл помогать.

«Надо же, — подумал я про себя. — Честь и хвала Тенишеву, быстро среагировал».

А ведь первое впечатление у меня о нём было неприятное. Сволочь редкостная. Правда, позже глава рода Латиф Сафарович рассказал мне, что сцена во дворце с Алисой была разыграна специально для меня и была искусной постановкой. Сам же Митрий Сафарович мог быть далеко не так прост и импульсивен, как пытался предстать. Тем более во мне крепла уверенность, что абы кого главой Кавказского военного округа не поставили бы.

Что же касается отсутствия своего архимага земли в Российской империи, первая же мысль, пришедшая на ум, была следующая:

— У кого из соседей есть, с кем мы неплохо дружим?

Я вспомнил единственного знакомого мне архимага земли, скандинава, встречающего меня на Готланде. Но тот вряд ли подошёл бы для наших целей. Искал бы я его долго, ведь даже примерно не представлял, в каком направлении находятся его земли. А здесь нужно было действовать быстро.

— У австро-венгров есть, — заметил Андрей Алексеевич. — Но я, признаться, не уверен, что они нам его так легко выделят.

— Тогда предлагаю разделиться. Ты — в штаб сообщать новые вводные и давать наводку Тенишеву, а после на тихоокеанское побережье за архимагом воды. А я наведаюсь в австро-венгерскую столицу и попытаюсь уговорить Франца-Фердинанда на союзнические действия. А после присоединюсь к Тенишеву в охоте на мага воздуха.

Войд лежал, привалившись спиной к камням из малого алтаря Махашуньяты, и размышлял о собственном провале.

«Да как это так, чтобы я не почуял направление по их силам? В конце концов, магическое средоточие бабули я ощутил даже выдранным из её груди и всё равно отыскал посреди стерильного безмагического пространства. А здесь — одна архимагиня божественного статуса, вторая — вообще после пересборки Пустоты магическим монстром должна стать. Они ж пылать должны как два факела в ночи, и хоть бы хны».

Постепенно от самобичевания и возмущения Войд перешёл к здравым размышлениям. Дальше этого мира девицы улететь не могли. Иначе Юрий направо и налево открывал бы порталы куда угодно и давным-давно вернулся в лоно родной семьи. Однако же нихрена. Значит, и девицы покинуть этот мир на грани перенапряжения Юрия тоже не могли. Не было у него соответствующих сил для пробития не просто божественной защиты, а защиты сущности первородного порядка. Значит, что? Значит, девицы должны быть где-то здесь, на месте обособленном, экранированном и не допускающем поисковые заклинания.

У Альба в прошлой жизни таким местом был алтарь, где находился его ложемент.

«М-да, а ведь большую часть жизни Ирликийским ангелом я провел в качестве пельменя, болтающегося в питательном бульоне, — мысленно хохотнул Войд. — Бог-пельмень!»

В этом мире с алтарями не задалось, тем более божественного ранга. Родовые алтари ещё присутствовали, но это был совершенно иной уровень. При желании Войд с лёгкостью бы пробился через подобную защиту.

Единственными местами, экранированными от поиска Войда, могли быть так называемые Источники. Источник Жизни Юра посетил дважды: сперва один, а после, когда лечил бабушку. Порталы туда и обратно он смог открыть. А к Источнику Хаоса Юрия закинуло во время испытания первостихией-покровительницей Угаровых. Те события Войд смог подсмотреть лишь одним глазком, и то дали ему эту возможность лишь потому, что, видимо, посчитали полезными его действия на ниве помощи Угарову.