Сказка о том, как Иван женился... - Игнатьев Александр

Принесли минут через тридцать.

Мой салат состоит из листьев-листьев-листьев, одной грустной креветки и трёх кусочков авокадо в чёрных точечках, всё это блюдо обильно полито густым, чёрным, как южная ночь, и очень кислым соусом.

Предлагаю попробовать благоверному, который, улыбаясь себе самому, пьёт пиво. Он кивает, пробует и… отказывается...

Ждём ещё полчаса.

Лингвини оказались маленькими макаронными бантиками, с томатной пастой и листиком базилика. Слегка зелёные кусочки рыбы я есть не рискнула.

Обещанный кусок мяса, грамм на двести весом (вместо обещанных пятисот), также не внушает мне доверия. Но Хенрик съедает его с аппетитом...

***

На Карнавал мы не попали!

Мой муж умирал, обнимаясь с белым другом. Я поила его сладким чаем и прихваченным из дома лоперамидом.

К утру стало легче, и мы, почти бегом, зарегистрировались на аргентинский лоукостер, везущий нас в Ушуайю и приближающий к мечте!

Глава 4

Fin del mundo встретил нас промозглым дождём и температурой в 12 градусов по Цельсию.

На Огненной Земле стояло жаркое лето.

В плане было записано посещение узкоколейки и плавание на кораблике, с целью осмотра морских млекопитающих. План мы выполнили. Паровозик, пыхтя изо всех своих, оставшихся за сто лет непрерывной работы «лошадиных сил», протащил нас по кругу, аккуратно доставив в точку отправления. А кораблик, на следующий день, представил взыскательному туристическому глазу морских котиков, львов и пингвинов Адели.

Малый полосатик приветливо помахал нам большим лопатообразным хвостом, семейка дельфинов весело шныряла в поисках добычи перед объективами наведённой на них видео-аппаратуры...

Первый вечер мы завершили огромными кусками дымящейся нежнейшей баранины, прекрасно сочетая её с весьма приличным пивом «Патагония». А второй закончился посредственно приготовленными морепродуктами и кислым вином.

Самолет взлетел и, махнув на прощание крылом, взял курс в сторону Чили — к мечте...

«Латам» явился, пожалуй, лучшим авиаперевозчиком Южной Америки, и вот, мы почти у цели.

Хенрик, напялив очки на переносицу, мирно дремлет с книгой в руке, а я в который раз размышляю над нашим решением...

***

Все началось почти двадцать лет назад, в субботу. Только-только завершились праздники. Прошла веселая Ханукальная неделя, и за ней стремительно промчало на санях, запряжённых оленями, Рождество. Несмотря на зиму, в районе Хеврона было невыносимо душно. Нехарактерная для времени года жара захватила весь регион. Я грустила, дежуря на наблюдательном пункте «Брейшит». Стояла тоскливая тишина, казалось, всё вокруг ожидает появления первых звёзд, чтобы вновь начать глубоко дышать до наступления следующего пятничного вечера.

В очередной раз усмирив дремоту, и, подняв голову, чтобы бросить взгляд на блестящую слюдяную пустыню, я увидела со стороны палестинских территорий чёрную приближающуюся точку, которая достаточно быстро превратилась в идущего спортивным шагом человека.

Наконец, в объективе бинокля чётко обозначилось молодое европейское лицо, в обрамлении густых светло-русых волос. Парень был одет в рваные шорты и плотную льняную рубаху.

Несмотря на явно значимый вес у него за спиной и температуру выше тридцати, он не выглядел устало, а подмышки рубахи, цвета хаки, были совершенно сухими.

Я подняла рацию и нажала сигнал предупреждения. Получив подтверждение о выезде мобильной бригады, стала ждать.

Между тем, на горизонте показался армейский джип, а идущий, подняв руки вверх, стремительно ускорился и побежал в сторону вышки.

Мои визуальные наблюдения были прерваны голосами селекторной связи:

— Ирэн, наблюдательный пункт четырнадцать, привет! Это пятый... Приём! В чем проблема? — я отложила бинокль и, включив громкую связь, разорвав тишину субботы докладом.

— Европеец. Быстро перемещается в мою сторону с поднятыми вверх руками. Измождённым не выглядит. Его преследует джип. Два араба.

— На территорию не допускать. Ждать. К Вам выехали...

Я вновь взяла бинокль и в мерцающей драгоценными камнями дымке горячего песка рассмотрела шевелящийся клубок змей по ходу направляющегося ко мне беглеца. Столкновение с клубком старых палестинских гадюк было для него неизбежно и, поразмышляв с минуту, приручая оптику к глазам, я выстрелила в греющихся на песке гадов. Человек резко остановился и, упав на колени, остался с поднятыми руками.