Операция «Пророк» - Атаманенко Игорь Григорьевич
Операция «Пророк» - Атаманенко Игорь Григорьевич — читать книгу онлайн
Настройте размер и шрифт текста, включите тёмную тему для удобного чтения. Переходить между страницами можно стрелками внизу или сочетанием Ctrl + ← / →.
«Да! Именно это слово – конверт – должен был употребить Пал Палыч. Не “ПАКЕТ”, а к о н в е р т! “ПАКЕТ” – термин, известный “ПРОРОКУ” как посвященному. А Аношину, чтобы не выказать собственной осведомленности, необходимо было “перепутать” слова. Прикинуться “шлангом”… Ай, да Пал Палыч! Какого актера потеряла сцена. Тонко, очень тонко работает, стервец!» – Казаченко потер руки.
– Бен, я тебе очень доверяю… Сейчас ты услышал то, о чём я не имею права говорить даже самому близкому человеку… Это – секреты не мои – НАТО…
– Мох, похоже, не понимаешь ты! – перебил собеседника Аношин. – Не хочу ничего слышать о секретах НАТО… Я хочу лишь помочь тебе выпутаться… Русского полицейского убил не я – ты! У русских есть свидетели, официанты… Мне показывали фото мертвого на полу в ресторане… Мне зачитали объяснения… Но нет ничего, что нельзя было бы купить… Поверь моему опыту… Я в коммерции не первый день, и что-то в ней смыслю… И нет ничего, что нельзя было бы продать… Продай русским этот чертов конверт… Но не продешеви!.. Ты же знаешь, что русские чокнуты на секретах… У них, что ни бумажка – всё суперсекрет! У нас в тбилисском училище один курсант, убирая генеральский туалет, на всем рулоне туалетной бумаги ручкой написал «совершенно секретно». Потом аккуратненько его вновь смотал. Знаешь, что было? Наутро генерал выскочил из туалета с фиолетовой жопой. Штаны специально не подтянул. Всему строю офицеров-преподавателей разукрашенную задницу показал. После этого мы точно знали, что самая ценная составная часть нашего начальника училища – это его жопа. Почему? Да потому, что она стала проходить под грифом «совершенно секретно»!
«Вдохновенно импровизирует!» – оценил Казаченко слова Аношина.
– Ну а что я скажу капитану Дзаппе?
– Малыш, одна из заповедей коммерции, – назидательно произнес Аношин, – гласит: «Часть – меньше целого». Зачем тебе делиться выручкой с капитаном? И, потом, милиционера убивал не он – ты!.. Сделай всё без капитана… Если хочешь, я могу выступить посредником. Комиссионные вперед я не требую… Отдашь потом… Когда выберемся отсюда… За меня мой адвокат отдаст сто тысяч – ты отдай в залог конверт… Бизнес!.. Но торгуйся…
– «ПАКЕТ» оставить русским я не могу, – после короткого раздумья сказал как отрезал Самантар, – это – тюрьма по прибытии в Италию.
– Ну, Мох, тогда – выбирайся сам, – с напускным раздражением подвел черту Аношин, – я умываю руки… Завтра-послезавтра меня здесь не будет. А тебе, что здесь тюрьма, что в Италии – всё едино…
«Ну, думай, “ПРОРОК”, думай! – Казаченко быстрее зашагал по кабинету. – Ну, не может Пал Палыч за тебя проглотить. Он и так тебе всё разжевал!.. Глотай и переваривай быстрее!»
Наступила пауза. Чувствительные микрофоны улавливали позвякивание браслета Бенжамина Самюэля Стюарта, обреченные вздохи «ПРОРОКА» и доносили их в операторскую к Казаченко. Вздохи вдруг прекратились. Олег застыл в ожидании.
– Послушай, Бен… Как ты думаешь, можно ли договориться с русскими, чтобы они взяли «ПАКЕТ» не насовсем, а только на время… Скажем, на сутки?..
– Так он же взрывается, ты сам говорил…
– Я проинструктирую их… Но я должен иметь гарантии, что они меня в обмен на «ПАКЕТ» выпустят отсюда в Италию… И не через десять лет, а сразу… И потом Дзаппа… Он не должен ничего знать…
– Вот и обсуди это с русскими… Но предупреждаю – торгуйся!..
– Бен, ничего в голову не приходит… Как начать с русскими? Куда девать Дзаппу?..
«Ох, как я тебя понимаю, – улыбнулся Олег, – три дня без просыху квасить в новороссийских ресторанах. Могу себе представить, какие биллиардные шары похмелья бьются о твою черепную коробку… Ну-ка, Пал Палыч, бросьте ему спасительный швартовый. Пора объекту войти и стать в гавань уразумения, – Олег посмотрел на часы.
– Бен, ты – умный… Придумай что-нибудь… Встретимся в Италии. Ну, не в Италии – где ты скажешь… Я расплачусь с тобой. Сейчас у меня пустые карманы и пустая голова… Я разбит… Поговори с русскими. Мне нельзя в тюрьму… У меня три сестры… Их надо содержать…
«ПРОРОК» зарыдал.
«Постпохмельная истерика, – отметил Казаченко. – Но решение объект принял, теперь не поторопился бы Пал Палыч»…
Аношин исполнил всё «в наивысшем». В микрофон было слышно, как он пересел поближе к «ПРОРОКУ», притянул его голову себе на грудь. Рыдания стали глуше.
