Разница умолчаний - Каляева Яна

— Работает много.

— Знаем мы, к чему приводят эти ночные бдения в офисе. Ты это не поощряй, Леркин.

Лера слегка улыбнулась. Измены, ревность к симпатичным коллегам, скандалы из-за задержек на работе — это все то, что случается с другими. А в ее жизни есть настоящая любовь и крепкая семья, построенная на уважении и доверии.

— Ромка, как жена Цезаря, выше подозрений… Чаю хочешь еще?

— Да нет, побегу, — Ирка засунула в рот последнее печенье. — Сегодня институту одному надо оплату провести и двум ИП счета выставить. А еще у сыняры русский проверить, а то Валик сам не может одолеть -тся и -ться. Бывай, Ромке привет. И это, Лер, насчет новой работы — я серьезно. Куй железо, не отходя от кассы. В семье оба зарабатывать должны, иначе… уважения не будет.

Проглотив язвительное «кому, как не тебе, знать», Лера вышла в прихожую проводить подругу. У Ирки и без того жизнь непростая, не стоит самоутверждаться за ее счет. Не всем женщинам повезло встретить такого мужчину, как Леркин Рома. Хотя, что уж там: то, что из застенчивого полноватого мальчика она вырастила себе надежного и заботливого мужа — не одна лишь удача.

Заперев дверь, Лера оглядела себя в зеркале. Да, брови действительно пора поправить, и на лифчик забивать не стоит. Но с боков ничегошеньки не свисает… почти! Обычный российский сорок шестой размер… ну ладно, уже скорее сорок восьмой. Для любящего мужа она хороша как есть, а для всех прочих… не все ли равно?

Звякнул телефон — уведомление от маркетплейса. Так, началась скидка на коврик для ванной, который Лера давно хотела купить. Она сравнила новую цену коврика с аналогами — выходило выгодно, можно брать. Хоть ее семья теперь могла считаться если не богатой, то довольно зажиточной, за много лет экономии привычка не разбрасываться деньгами въелась под кожу.

О собственном жилье Лера мечтала все первые десять лет брака, когда они с Ромкой мыкались по съемным халупам. Из них последние пять прошли под знаком ипотеки — квартиру покупали на стадии котлована. Долгие месяцы, споря до хрипоты, выбирали жилой комплекс. С секундомером ждали начала продаж, чтобы застолбить козырную угловую трешку на пятнадцатом этаже с видом на Кремль — ну, если смотреть в бинокль. С их тогдашними заработками цена казалась заоблачной, но они твердо решили не мелочиться — построить дом не только для себя, но и для будущих детей. В стартовый взнос грохнули все накопления, выделенную родителями помощь и половину квартиры в Челябинске, которую Рома унаследовал от деда. Одобрения ипотеки ждали, словно судебного вердикта.

Морально были готовы на десять лет кабалы — но благодаря Роминому карьерному взлету уложились в пять с небольшим. Строительство, как водится, затянулось, так что начать ремонт смогли только в прошлом году. А три месяца назад супруги буднично сходили в МФЦ — и получили справку о снятии обременения. Теперь это в самом деле был их собственный дом.

Лера неспешно обошла квартиру, окидывая обстановку взглядом хозяйки и создательницы, наслаждаясь деталями, из которых рождался уют. Ни одна из них не была случайна. В гостиной оттенок фасадов шкафа-купе безупречно гармонировал с обоями. Диван глубокого, уютного цвета — в каталоге он назывался «графитовый бархат». Торшер с тонкой латунной ножкой — изящный, но ни в коем случае не вычурный — отбрасывал на потолок ажурный узор. Каждый предмет был выбран в долгой борьбе с сомнениями и обрел здесь свое единственно верное место.

Лера прошла в спальню. Провела ладонью по прохладному льняному покрывалу, поправила дубовую раму со свадебным фото над тумбой. Все было простым, качественным, надежным.

Но главное ждало в конце. Она остановилась в дверях третьей комнаты — пока почти пустой, но Лера уже видела, как здесь встанут детская кроватка, манеж, столик для рисования. Совсем скоро любовь и нежность, переполняющие их пару, будут разделены с новым маленьким человеком. Жаль, поздновато они решились, Лере уже стукнуло тридцать четыре… Ничего — не возраст по нынешним временам.

Она прикрыла дверь, оставив за ней пока еще не наступившее будущее, и пошла готовить ужин любимому мужу на своей, наконец-то совершенной, кухне.

В съемных квартирах Лера больше всего ненавидела кухни. Там всегда пахло застарелым жиром — смесью подсолнечного масла, лука и чего-то затхлого, въевшегося за десятилетия. Линолеум оставался липким, сколько его ни три. Дверцы деревянных гарнитуров советских времен вечно перекашивались и не закрывались, почти не скрывая следы жизни предыдущих жильцов: жирные круги от банок, крошки, темный налет.

Она мысленно перебирала намертво впечатавшиеся в память, ненужные теперь адреса съемных квартир. В их первой хрущевке на кухне стояла газовая колонка, которая ревела, как взлетающий истребитель. Единственная розетка висела на скрученных проводах над раковиной, и чтобы включить чайник, приходилось тянуть удлинитель через все помещение.

Потом была кухня в новостройке на окраине — все криво и дешево. ДСП-шкафы с бумажными краями разбухли от первой же протечки сверху. На столешнице навсегда остались следы от горячей кастрюли, оставленные прошлыми квартиросъемщиками.

Сильнее всего в память врезался один гарнитур цвета «грязный персик». Подвесные шкафчики располагались так высоко, что до верхней полки Лера могла дотянуться, только стоя на табуретке. А в нижних тумбах вечно что-то терялось в глубоких недрах. Она помнила, как каждый раз приходилось нагибаться в три погибели и на ощупь искать банку с гречкой, задвинутую куда-то в задний угол.

И вот наконец-то она в кухне, обставленной так, как ей хотелось всегда. Лера провела ладонью по столешнице из темного композита — идеально ровной, с едва заметным швом примыкания к стене. Встроенная техника пряталась за фасадами из массива ясеня, который Лера выбирала по рисунку распила. Над рабочей зоной висел хромированный рейлинг, под которым выстроился в ряд поварской инвентарь.