Том 1. Стихотворения 1838-1855 - Некрасов Николай Алексеевич — читать книгу онлайн
Страница 2 из 92
Настройте размер и шрифт текста, включите тёмную тему для удобного чтения. Переходить между страницами можно стрелками внизу или сочетанием Ctrl + ← / →.
Когда еще твой локон длинныйВился над розовой щекойИ я был юноша невинный,Чистосердечный и простой, —Ты помнишь: кой о чем мечталиС тобою мы по вечерам,И — не забыла ты — давалиСвободу полную глазам,И много высказалось взоромЖеланий тайных, тайных дум;Но победил каким-то вздоромВ нас сердце хладнокровный ум.И разошлись мы полюбовно,И страсть рассеялась как дым.И чрез полжизни хладнокровноОпять сошлись мы — и молчим…А мог бы быть и не такимЧас этой поздней, грустной встречи,Не так бы сжала нас печаль,Иной тоской звучали б речи,Иначе было б жизни жаль…
Он у нас осьмое чудо —У него завидный нрав.Неподкупен — как Иуда,Храбр и честен — как Фальстаф.С бескорыстностью жидовской,Как хавронья мил и чист,Даровит — как Тредьяковской,Столько ж важен и речист.Не страшитесь с ним союза,Не разладитесь никак:Он с французом — за француза,С поляком — он сам поляк,Он с татарином — татарин,Он с евреем — сам еврей,Он с лакеем — важный барин,С важным барином — лакей.Кто же он? (Фаддей Булгарин,Знаменитый наш Фаддей.)
Когда из мрака заблужденьяГорячим словом убежденьяЯ душу падшую извлекИ, вся полна глубокой муки,Ты прокляла, ломая руки,Тебя опутавший порок;Когда, забывчивую совестьВоспоминанием казня,Ты мне передавала повестьВсего, что было до меня;И вдруг, закрыв лицо руками,Стыдом и ужасом полна,Ты разрешилася слезами,Возмущена, потрясена, —Верь: я внимал не без участья,Я жадно каждый звук ловил…Я понял всё, дитя несчастья!Я всё простил и всё забыл.Зачем же тайному сомненьюТы ежечасно предана?Толпы бессмысленному мненьюУжель и ты покорена?Не верь толпе — пустой и лживой,Забудь сомнения свои,В душе болезненно-пугливойГнетущей мысли не таи!Грустя напрасно и бесплодно,Не пригревай змеи в грудиИ в дом мой смело и свободноХозяйкой полною войди!
Пускай мечтатели осмеяны давно,Пускай в них многое действительно смешно,Но всё же я скажу, что мне в часы разлукиОтраднее всего, среди душевной муки,Воспоминать о ней: усилием мечтыИз мрака вызывать знакомые черты,В минуты горького раздумья и печалиБродить по тем местам, где вместе мы гуляли, —И даже иногда вечернею порой,Любуясь бледною и грустною луной,Припоминать тот сад, ту темную аллею,Откуда мы луной пленялись вместе с нею,Но, больше нашею любовию полны,Чем тихим вечером и прелестью луны,Влюбленные глаза друг к другу обращалиИ в долгий поцелуй уста свои сливали…
Заунывный ветер гонитСтаю туч на край небес,Ель надломленная стонет,Глухо шепчет темный лес.На ручей, рябой и пестрый,За листком летит листок,И струей сухой и остройНабегает холодок.Полумрак на всё ложится;Налетев со всех сторон,С криком в воздухе кружитсяСтая галок и ворон.Над проезжей таратайкойСпущен верх, перед закрыт;И «пошел!» — привстав с нагайкой,Ямщику жандарм кричит…
Не гулял с кистенем я в дремучем лесу,Не лежал я во рву в непроглядную ночь,Я свой век загубил за девицу-красу,За девицу-красу, за дворянскую дочь.Я в немецком саду работал по весне,Вот однажды сгребаю сучки да пою,Глядь, хозяйская дочка стоит в стороне,Смотрит в оба да слушает песню мою.По торговым селам, по большим городамЯ недаром живал, огородник лихой,Раскрасавиц девиц насмотрелся я там,А такой не видал, да и нету другой.Черноброва, статна, словно сахар бела!..Стало жутко, я песни своей не допел.А она — ничего, постояла, прошла,Оглянулась: за ней как шальной я глядел.Я слыхал на селе от своих молодиц,Что и сам я пригож, не уродом рожден, —Словно сокол гляжу, круглолиц, белолиц,У меня ль, молодца, кудри — чесаный лен..Разыгралась душа на часок, на другой…Да как глянул я вдруг на хоромы ее —Посвистал и махнул молодецкой рукой,Да скорей за мужицкое дело свое!А частенько она приходила с тех порПогулять, посмотреть на работу моюИ смеялась со мной и вела разговор:Отчего приуныл? что давно не пою?Я кудрями тряхну, ничего не скажу,Только буйную голову свешу на грудь…«Дай-ка яблоньку я за тебя посажу,Ты устал, — чай, пора уж тебе отдохнуть».— «Ну, пожалуй, изволь, госпожа, поучись,Пособи мужику, поработай часок».Да как заступ брала у меня, смеючись,Увидала на правой руке перстенек…Очи стали темней непогодного дня,На губах, на щеках разыгралася кровь.«Что с тобой, госпожа? Отчего на меняНеприветно глядишь, хмуришь черную бровь?»— «От кого у тебя перстенек золотой?»— «Скоро старость придет, коли будешь всё знать».— «Дай-ка я погляжу, несговорный какой!» —И за палец меня белой рученькой хвать!Потемнело в глазах, душу кинуло в дрожь,Я давал — не давал золотой перстенек…Я вдруг вспомнил опять, что и сам я пригож,Да не знаю уж как — в щеку девицу чмок!..Много с ней скоротал невозвратных ночейОгородник лихой… В ясны очи глядел,Расплетал, заплетал русу косыньку ей,Целовал-миловал, песни волжские пел.Мигом лето прошло, ночи стали свежей,А под утро мороз под ногами хрустит.Вот однажды, как я крался в горенку к ней,Кто-то цап за плечо: «Держи вора!» — кричит.Со стыдом молодца на допрос привели,Я стоял да молчал, говорить не хотел…И красу с головы острой бритвой снесли,И железный убор на ногах зазвенел.Постегали плетьми, и уводят дружкаОт родной стороны и от лапушки прочьНа печаль и страду!.. Знать, любить не рукаМужику-вахлаку да дворянскую дочь!
Я за то глубоко презираю себя,Что живу — день за днем бесполезно губя;Что я, силы своей не пытав ни на чем,Осудил сам себя беспощадным судомИ, лениво твердя: я ничтожен, я слаб! —Добровольно всю жизнь пресмыкался как раб;Что, доживши кой-как до тридцатой весны,Не скопил я себе хоть богатой казны,Чтоб глупцы у моих пресмыкалися ног,Да и умник подчас позавидовать мог!Я за то глубоко презираю себя,Что потратил свой век, никого не любя,Что любить я хочу… что люблю я весь мир,А брожу дикарем — бесприютен и сир,И что злоба во мне и сильна и дика,А хватаясь за нож — замирает рука!
Что ты жадно глядишь на дорогуВ стороне от веселых подруг?Знать, забило сердечко тревогу —Всё лицо твое вспыхнуло вдруг.И зачем ты бежишь торопливоЗа промчавшейся тройкой вослед?..На тебя, подбоченясь красиво,Загляделся проезжий корнет.На тебя заглядеться не диво,Полюбить тебя всякий не прочь:Вьется алая лента игривоВ волосах твоих; черных как ночь;Сквозь румянец щеки твоей смуглойПробивается легкий пушок,Из-под брови твоей полукруглойСмотрит бойко лукавый глазок.Взгляд один чернобровой дикарки,Полный чар, зажигающих кровь,Старика разорит на подарки,В сердце юноши кинет любовь.Поживешь и попразднуешь вволю,Будет жизнь и полна и легка…Да не то тебе пало на долю:За неряху пойдешь мужика.Завязавши под мышки передник,Перетянешь уродливо грудь,Будет бить тебя муж-привередникИ свекровь в три погибели гнуть.От работы и черной и труднойОтцветешь, не успевши расцвесть,Погрузишься ты в сон непробудный,Будешь нянчить, работать и есть.И в лице твоем, полном движенья,Полном жизни, — появится вдругВыраженье тупого терпеньяИ бессмысленный, вечный испуг.И схоронят в сырую могилу,Как пройдешь ты тяжелый свой путь,Бесполезно угасшую силуИ ничем не согретую грудь.Не гляди же с тоской на дорогуИ за тройкой вослед не спеши,И тоскливую в сердце тревогуПоскорей навсегда заглуши!Не нагнать тебе бешеной тройки:Кони крепки, сыты и бойки, —И ямщик под хмельком, и к другойМчится вихрем корнет молодой…
