Дочь викинга - Крён Юлия

Руна беспокойно ходила туда-сюда, борясь с усталостью. Похоже, это был ее главный враг. Когда ей хотелось спать, как сейчас, внимание северянки притуплялось, а в душе угасала воля к жизни. Но чем дольше Руна ходила по камере, тем очевиднее становилось, что есть враг и пострашнее усталости – одиночество. Одно дело бродить по лесам, когда вокруг ни души, и совсем другое – оказаться взаперти, когда за дверью смеются и радуются жизни какие-то люди, а пленнику остается лишь надеяться на милость стражника. Руна старалась не падать духом. Она упрямо сжимала кулаки, гордо вскидывала подбородок, но отчаяние все сильнее давило ей на плечи, и единственной возможностью избавиться от него казался сон.

Девушка улеглась на гнилое сено, свернулась клубочком, словно кошка, и закрыла глаза.

Ее сон был крепче, чем обычно, потому что в подвал почти не доносились звуки из внешнего мира. Проснувшись, Руна на мгновение позабыла о том, где она находится. Как же хорошо было выспаться, отдохнуть после бесконечных походов, после охоты! Как приятно не чувствовать тяжесть в голове!

Но северянка недолго радовалась. Она осознала, насколько безнадежно ее положение. Вскочив, девушка огляделась.

Вчера она рассмотрела только, что стены здесь сделаны из камня, а на полу валяется мусор. Теперь же стало видно, что с деревянного потолка свисает паутина, а дверь неплотно прилегает к порогу. В щель под дверью проникал свет – а значит, либо наступил новый день, либо же сейчас ночь и стражники зажгли факелы. Руна проклинала себя за то, что уснула и теперь не могла понять, сколько времени прошло. Мало того что она не могла распоряжаться собственной жизнью, так теперь она еще и лишена возможности воспринимать бег времени!

И вдруг полоска света стала ярче. Руна услышала чьи-то голоса.

Девушка подкралась к двери и прижалась ухом к доскам. Разговаривали два человека. Один голос был низким, другой очень тихим и нежным, мальчишеским. Слов Руна не разобрала.

Тяжелая дверь приглушала все звуки, к тому же северянка еще не настолько хорошо говорила по-франкски. Но одно слово повторили много раз: «Гагон». Руна не знала, что это значит, но предположила, что так зовут человека, приславшего в темницу этого паренька. Может, мальчик должен освободить ее? Может, Гизела позаботилась о ней?

Но имени принцессы слышно не было.

Голоса стали громче – стражник и парнишка подошли кдвери. Руне хотелось напасть на них, но, прежде чем вступать в бой с двумя противниками одновременно, нужно при – смотреться к ним.

И вдруг дверь распахнулась, свет факелов ударил Руне в лицо. Девушка зажмурилась, и прежде чем она успела вновь открыть глаза, засов задвинули. В камере стало темно, и Руна ничего не смогла разглядеть.

Когда ее глаза немного привыкли к полумраку, девушка увидела в камере какого-то юношу – низкорослого и худого, совсем еще мальчишку. Паренек обнажил нож и замахнулся на нее.

Северянка пригнулась, делая вид, будто она всего лишь несчастная хрупкая женщина. Так она хотела ослабить бдительность этого мальчика и напасть на него.

– Я сказала стражнику, что убью тебя. – Юноша, ворвавшийся в камеру, оказался никем иным, как франкской принцессой.

Руна выпрямилась. Она не была уверена в том, что правильно разобрала слова, но голос был ей знаком.

Человек, стоявший перед ней, поднял руку, откидывая капюшон. Роскошные белокурые волосы рассыпались по плечам. Девушка говорила без умолку, и в ее речи вновь и вновь повторялось имя – Гагон. Насколько поняла Руна, это был советник короля, который хотел убить не только ее, но и принцессу. А Гизела воспользовалась его намерением, прокралась в тюрьму и сама разыграла роль убийцы.

Северянка не знала, что потрясло ее больше – отвага принцессы… или ее хитрость.

Гизела протянула подруге нож. Руки у нее дрожали.

– Как ты попала сюда? – взволнованно спросила северянка. – Как тебе удалось проникнуть в камеру с оружием?

Принцесса удивленно уставилась на Руну. Сейчас Гизеле казалось, что это вовсе не она пробралась сюда. Словно этот поступок совершил кто-то другой. Когда принцесса поняла, что только она сможет спасти их обеих, ненадолго страх смерти пересилил все другие страхи. Потому-то Гизела и осмелилась переодеться, вынести из кухни нож, солгать стражнику. Теперь же она вновь объединилась с Руной, и северянка, более опытная и жизнестойкая, должна была принимать решения.

Руна же и сама пока не знала, что делать.

– И что теперь? – спросила она.

Гизела беспомощно пожала плечами. Она продумала план лишь до того момента, как попадет в камеру. О том, как им выбраться отсюда, принцесса не размышляла.

– Значит, как в прошлый раз. – Северянка решительно сжала рукоять ножа.

Гизеле только-только удалось избавиться от воспоминаний о событиях в Руане. Ей почудилось, будто ее жизнь движется по кругу и теперь она вновь и вновь будет попадать в одни и те же ситуации. Девушка была в ужасе оттого, что во второй раз очутилась в темнице и не было никого, на кого она могла бы положиться – ни родителей, ни кормилицы Бегги. У нее осталась только Руна. И потому, когда северянка ободряюще кивнула, принцесса согласилась.