Воскрешение из мертвых (сборник) 1980г. - Томан Николай Владимирович

Чувствуя, что Андрей может говорить об этом долго, Татьяна прерывает его вопросом:

— А кто у Телушкина печатать будет его «трактат» о свидетельстве «пришельцев» в пользу всевышнего?

— Некто Фома Фомич, настоящую фамилию которого знает, наверное, только милиция. Темная личность. Пожалуй, даже уголовник. Во всяком случае, с уголовным прошлым. Всю жизнь вертится около духовенства. Распускает слухи, будто был когда-то протодьяконом.

— А в типографском деле он что-нибудь смыслит?

— Уверяет, что до революции работал наборщиком в «Церковных ведомостях» — газете синода русской православной церкви. Несколько лет назад делал что-то в редакции «Журнала Московской патриархии», откуда был изгнан за нечистоплотные делишки.

— Сколько же ему лет?

— Это тоже никому не ведомо. Скорее всего, ровесник моему деду, а может быть, и старше его. Но вот мы и пришли в обитель бывших богословов Десницыных.

Капитан Крамов приезжает в Благов поздно вечером. Заходит сначала в городской отдел Министерства внутренних дел, где его ждали сотрудники, занимающиеся подпольной типографией «отца Феодосия». Оттуда звонит Боярским, у которых должна остановиться Грунина. Настин отец сообщает, что Татьяна Петровна у Десницыных. Крамов набирает их номер.

— Здравствуйте, Андрей Васильевич, — приветствует он Десницына-младшего. — Это Крамов вас беспокоит. У вас еще Грунина?

— Да, да, Аскольд Ильич, у нас Татьяна Петровна. Можете с нею поговорить, а еще лучше — приезжайте прямо к нам. Вы же знаете, где мы живем.

Капитан приходит спустя четверть часа.

— Пожалуйста к столу, Аскольд Ильич! — приглашает его Дионисий. — Как раз самовар поспел. Мы тут никаких электрических и прочих чайников не признаем, только самовар. В этом отношении неисправимые консерваторы, или, как богословы говорят, традиционалисты, — посмеивается Десницын-старший.

— От чая не откажусь, хотя время позднее и вам, наверное, спать пора, но раз самовар поспел…

— Вот именно. Не пропадать же кипятку. Есть, однако, не только кипяченая вода, но и аква витэ.

— Нет, Дионисий Петрович, спасибо. «Живую воду» в другой раз.

За чаем говорят о всякой всячине, а как только Крамов начинает благодарить за гостеприимство, Дионисий встает из-за стола и кивает Андрею:

— Пойдем, внук, не будем мешать.

— Мне именно с вами-то и нужно поговорить, Дионисий Дорофеевич! — останавливает его Крамов. — Посоветовались мы в Москве и с местными властями и решили, что вы сами должны пресечь незаконную деятельность Телушкина. Сможет это сделать ректор семинарии?

— В каком смысле?

— Застать Телушкина и его сообщников на месте преступления и сообщить о них следственным органам в соответствии с существующим законом. Нужно ведь не только Телушкина покарать, но и выяснить многое другое.

— Понимаю, Аскольд Ильич, — кивает Десницын. — Только сам ректор на это не решится. Побоится последствий.

— А что нужно, чтобы решился? — спрашивает Татьяна.

— Указание епархии.

— Как этого добиться?

Дионисий почесывает бороду. Он не очень уверен, что ему удастся уговорить Благовещенского сообщить обо всем епархиальному архиерею.

— Но ведь другого пути нет? — снова спрашивает его Татьяна.

— Вроде нет…

— Тогда вся надежда на вас, Дионисий Дорофеевич.

— Хорошо, я попробую. Боюсь, однако, как бы Телушкин не вывернулся, если за это дело возьмемся мы. Уж больно хитер и изворотлив… Скажет, будто типография затеяна без его ведома.

— А вот это уж предоставьте нам, — успокаивает его Крамов. — Улик против него в этом деле более чем достаточно.

— Вы имеете в виду оттиски пальцев на печатной машине? — спрашивает Дионисий.

— Не только это, но и дактилоскопия, конечно, пригодится.

— А если он в перчатках?

— Вы совсем уж за профессионального гангстера его принимаете, — смеется Татьяна.

— От него всего можно ожидать, — хмурится Десницын-старший.

— Мы все это учтем, Дионисий Дорофеевич, — обещает Крамов.

— Тогда я попробую уговорить Арсения Благовещенского доложить о нем своему епархиальному владыке.

— Владыка, — усмехаясь, поясняет Десницын-младший, — это у православного духовенства титул архиерея.

Как и ожидал Дионисий, ректор Благовской духовной семинарии заметно оробел, когда Десницын посоветовал ему сообщить как можно скорее о деяниях «отца Феодосия» владыке.

— Ведь это все равно, что на себя самого донести, — говорит он упавшим голосом. — Я же сам ему разрешил…

— Что вы ему разрешили? Подпольную типографию организовать?

— Реставрацию древнецерковнославянских рукописей…

— Так то реставрация, и в единственном экземпляре к тому же. А он как развернулся? Да еще и наемную рабочую силу завел. Уже одно это по советским законам подсудно. Милиция, конечно, знает о нем все, но не хочет вас компрометировать. Репутация Телушкина ей хорошо известна — у него такое не в первый раз. Так зачем же вам за него отвечать? Дело-то явно уголовное и по серьезной статье.