Чекисты рассказывают. Книга 6-я - Киселев Владимир Леонтьевич, Востоков Владимир, Корбов Дмитрий, Ананьин Сергей, Гладков Теодор Кириллович, Стекляр Борис Ефимович, Авдеев Алексей Иванович, Леров Леонид Моисеевич, Зубов Алексей Николаевич, Зотов Евгений Анатольевич

Погода улучшилась, метель утихла, небо очистилось от туч, и снежная пелена, покрывавшая землю, искрилась в лучах февральского солнца.

Пассажиры оживились. Начались рассказы, воспоминания. Не обошлось и без шуток, анекдотов. Особенно отличались дядя Саша и Федоров.

Таров, еще не полностью освоившийся в новой для него обстановке, больше молчал, стараясь получше присмотреться к своим подчиненным.

За водителем сидел Павел Линов, высокий, широкоплечий, атлетического сложения шатен с правильными чертами продолговатого лица и спокойным взглядом темно-карих глаз. Говорил он густым баритоном, размеренно и четко. Николай Федоров, разместившийся на среднем сиденье, внешне был типичным русаком — круглое лицо с чуть вздернутым носом, широкий, улыбчатый рот, серые глаза с лукавинкой. Среднего роста, ширококостный, плотный, он производил впечатление человека, о котором принято говорить «крепко сбит». Он был веселым, общительным, громко и задорно смеялся.

Сергей Васильев, сидевший впереди Тарова, был долговяз, худощав, с бледным, казавшимся несколько болезненным лицом. У него были выразительные серые глаза с зеленоватым отливом, длинные ресницы, пышная шевелюра пепельного цвета, высокий покатый лоб, прямой тонкий нос и маленький, с чуть припухшими губами рот. Он был задумчив, мечтателен, страстно любил музыку и хорошо играл на скрипке.

Сергей слыл убежденным холостяком и частенько становился объектом розыгрыша для товарищей. Вот и сейчас, словно сговорившись, Сергея начали осаждать Николай и дядя Саша, изощряясь в рекомендациях, какой должна быть его будущая супруга и как Сергею следует с ней обращаться.

— А не пора ли, товарищи «советчики», кончать, — не вытерпел Линов, когда до Козельска оставалось несколько километров. — Сергей и ухом не ведет, а вы стараетесь, языки чешете. Советы в этом деле — все равно что мертвому припарка.

Он приказал водителю остановить автобус, а Сергею развернуть рацию и связаться с Центром. Тот молча встал, подошел к аппарату и, сбросив брезентовый кожух, принялся за работу.

— Ну а мы с Колей, Павел Иванович, — обращаясь к Линову, сказал дядя Саша, — выйдем, пожалуй, на свежий воздух, поразмяться.

Линов, подсев к Тарову и кивком указывая в их сторону, спросил:

— Не надоели наши балагурщики?

— Ничего, дорога, как говорится, все спишет, быстрее время проходит.

— Понимаете, как сойдутся вместе, обязательно заведутся, хоть водой разливай. Начинает всегда дядя Саша, такой заводной, спасу нет. У него и фамилия-то задиристая — Драчунов. Но мужик он хороший, деловой, с большим опытом, начал работать в органах еще при Феликсе Эдмундовиче, и все время с оперативниками. Участвовал во многих операциях, два раза был ранен, награжден орденом Красного Знамени и медалью «За боевые заслуги». В наше подразделение его перевели в прошлом году, здесь все-таки поспокойней, а у него уже сердце пошаливает. Вначале-то ему предложили было перейти на оседлый образ жизни — комендантом автобазы или начальником автоколонны, но он наотрез отказался. «Не по мне, — говорит, — это дело. Я, — говорит, — люблю баранку на оперативке крутить и быть на острие борьбы с контрой, чтобы жизнь чувствовать, а не киснуть в конторке. Эта баранка для меня все равно что любимая, верная женка. Шутка ли, двадцать три года ее обнимаю, до серебряной свадьбы, можно сказать, рукой подать. А вы, — говорит, — хотите лишить меня этого праздника. Нет уж, вот справлю серебряную, тогда и думать о покое будем». Так и остался сидеть за рулем.

— Ну что ж, — заметил Таров, — это, по-моему, хорошо. Чувствуется, что у человека есть характер, твердая линия в жизни. А что касается балагурства, то, мне думается, оно не помеха при его профессии. Даже, скорее, не недостаток, а достоинство. Вряд ли ребятам, да и нам с вами, было бы приятно, если бы вместо него сидел какой-либо бука, из которого и слова не вытянешь.

— Это верно, — согласился Линов. — Ребятам он сразу пришелся по душе и быстро со всеми сдружился. В коллективе его уважают. А с Николаем они просто дурачатся, все хотят Сергея разыграть, да тот не поддается, не обращает на них внимания. Сидит себе, напевает или кроссворды разгадывает.

— А Николай давно у вас работает? — полюбопытствовал Таров.

— Нет, только с начала войны. Но специалист хороший. У него вообще интересно получилось. После семилетки пошел в техникум связи. Окончил его, проработал некоторое время и ушел в армию. Там был радистом. А когда отслужил срочную, решил изменить профессию и поступил в Московский юридический институт. Говорит, что его побудил это сделать знаменитый русский адвокат Федор Плевако, выигрывавший самые невероятные дела. Учась в институте, Николай продолжал увлекаться радиоделом. Институт он окончил перед самой войной и не успел получить назначение. Сразу же его призвали в армию. Но наши кадры опередили военкомат и зачислили его в подразделение.

— А он? — кивнув в сторону Сергея, спросил Таров.

— Сергей-то? Ну, это специалист экстра-класса, высшая категория. Воспитанник армии. Парень одаренный, дисциплинированный, собранный, эфир читает как по нотам. Он и нащупал-то «Шмеля».

Пока Таров с Линовым были заняты разговором, Сергей настроил рацию и вошел в контакт с Центром. Он бойко отстучал подготовленное Линовым сообщение («Находимся близ Козельска. Задержались из-за сильных заносов. Едва пробились. В остальном все нормально») и перешел на прием. Центр ответил только одной фразой. Сергей записал ее, выключил рацию и подошел к Линову.