Апёздолы небес - Юрецкий Серж

— Теперь? — он улыбнулся. — Теперь мы соберем новую гитару. И напишем песню про то, как мы всё это профукали. Но на этот раз — по своим нотам.

«Десерт для Титана»

Руины Тронного зала всё ещё курились озоном, а сквозь проломы в куполе в Сектор впервые за вечность врывался настоящий, нефильтрованный ветер. Он пах пылью, свободой и чем-то отдаленно напоминающим жженую карамель.

Мазут сидел на обломке того самого кристаллического стола Архитектора. Его огромные плечи тяжело вздымались, а на месте вырванной гидравлической трубки в плече уже подсыхала корка. Он задумчиво ковырял «Левиафаном» в куче битых процессоров, которые раньше были «мозгом» системы.

— Раш... — прогудел великан, не оборачиваясь. — Глянь... что это... блестит?

Рашпиль, прислонившийся к уцелевшей колонне и пытавшийся перебинтовать обожженные пальцы обрывком струны, лениво проследил за жестом басиста. В груде мусора, среди сгоревших плат и осколков «логики», пульсировало что-то ярко-алое.

Мазут запустил свою ручищу в завалы и выудил на свет предмет, похожий на огромный, ограненный рубин размером с кулак. Но это был не камень. Внутри кристалла, словно в янтаре, застыло вечное, яростное пламя. Оно не грело — оно вибрировало.

— Это «Сердце Первого Диссонанса», — прошептал подошедший Сквозняк, поправляя очки. — Легенда гласит, что Архитектор вырезал его из мироздания самым первым, чтобы создать тишину. Это чистая, дистиллированная ярость жизни.

Мазут повертел артефакт в руках. Его глаза отразили алое сияние.

— Оно... тяжелое... — он приложил кристалл к своей «Вилке» на грифе баса.

Произошло мгновенное соединение. Синяя изолента вспыхнула и испарилась, а арматура «Левиафана» начала на глазах наливаться багровым цветом, впитывая артефакт. Теперь инструмент выглядел так, будто его выковали в самом сердце сверхновой. Бас издал низкий, вибрирующий рык, от которого у Ги Енны на другом конце зала зазвенели гильзы в патронташе.

— Похоже, у нашего Мазута появилась новая «приправа» к стейку, — ухмыльнулся Рашпиль, с трудом поднимаясь на ноги. — С такой пушкой мы не просто будем играть рок. Мы будем двигать тектонические плиты.

Мазут довольно осклабился, пробуя новую тяжесть инструмента.

— Теперь... — он посмотрел на горизонт, где занимался первый в истории Сектора несимметричный рассвет. — Можно... и... поужинать. Хрон... задолжал... мне... добавку.

Банда двинулась к выходу, оставляя за собой разрушенную цитадель Порядка. Впереди была целая вселенная, которая только что обрела голос, и «Апёздолы» собирались научить её орать по-настоящему.

НЕСКЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ....

Дед Матвей настраивал радио, когда их динамика сквозь шум помех донёсся странно знакомый хриплый голос. Сперва еле различимый в белом шуме, он креп, переплетался с гитарными риффами...

– В белых стенах, где совесть — черновик,

Архитектор стёр наш самый первый крик.

Он вырезал сердце, вставил метроном,

И залил наш шёпот белым полотном!

Но нимб под напильником искрит, как фитиль,

Мы превратим твой порядок в радиопыль!

Матвей хмыкнул, прикурил сигарету от пылающего уголька в собственной мертвой глазнице, хотя на заправке курить в общем-то нельзя. Затянулся и крутанул ручку громкости на полную:

– Эй, Сектор! Врубай дисторшн в мозги!

Мы — те, кто не видит в тишине ни зги!

«Апёздолы небес» выходят на бис,

Твой стерильный Рай летит камнем вниз!

Громче! Пусть треснет небесный свод!

Правда — это шум, что в венах течёт!

В это время, в зале "Удалённых Судеб", призрак Джонни Статика слушал эфир. Для этого ему не требовался приёмник, он просто ощущал разлитую в воздухе энергию новой музыки. Музыки Свободного Мира. Пальцы сами взяли аккорд на перемотанной колючей проволокой гитаре, вплетая свои ноты в эфирное безумие:

– Мазут съел твой график, запил мятежом,

Сквозняк вскрыл реальность ржавым ключом!

Ги Енна стреляет в «логику» в упор,

В её прицеле — твой фальшивый собор!

Рашпиль ударил — и лопнул эфир,

Смотри, как в конвульсиях бьётся твой мир!

Джонни играл самозабвенно, слишком долго вынужден был молчать. И вот теперь, слушая хриплый вокал Рашпиля, он понял - время пришло.

– Слышишь? Это не помехи.

Это люди…

Они…

ГОВОРИТЬ НАЧИНАЮТ!

ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ ОКОНЧЕНА!

МЫ — ВАША ГЛАВНАЯ ОШИБКА!

ХАОС ПРИШЁЛ!

Джонни Статик, Первый Панк, взял свой последний, самый дикий аккорд.... И слился со звучанием гитарного риффа, растворился в пространстве и став чистой энергией звука, улетел колебать Небесные Сферы. Джонни всё-таки крикнул. И Вселенная наконец услышала...

КОНЕЦ.