Красная надпись на белой стене - Берг Дан

Сыновья, все, как один, выросли удачными и следовали тропой отца, неутомимо постигая учение Всевышнего. И пусть никто из них не принял от родителя эстафету пророчества, но при всем при том они зарекомендовали себя безупречными праведниками и знатоками слова Божьего.

Итак, поток казенного денежного довольствия остановился. Щедрые гонорары от частных лиц за успешные расследования тоже исчезли. И все-таки Даниэль не превратился в совершенного бедняка. Во-первых, в наследство от отца он получил неплохой дом. Во-вторых, покуда исполнял доходную должность детектива, он изрядно расширил наследственные владения. Безбедный, хотя и скромный старт пророческой карьеры был ему обеспечен.

Даниэль отнюдь не был новичком в наставничестве и пророчестве. Он имел опыт нравоучительства, который приобрел в бытность свою дознавателем. Нет в этом факте ничего странного, ибо свободное от расследований время он не только самозабвенно учился сам, но и наставлял школяров и пророчествовал. Завоевания, добытые собственным трудом, прочнее эфемерного успеха баловня протекции.

Теперь Даниэлю требовалось принять важное решение: в каком городе проповедовать юношеству законы Господа? Безусловно, Ниппур духовно близок ему, а дом учения мил и приятен. Однако профессиональному пророку лучше вещать в главном городе страны или, по крайней мере, по соседству. Вблизи от столичного Вавилона действовала небольшая ешива. Тамошний раввин стал стар и слаб, и пришло время заменить его. Вот туда и явился полный сил и энергии Даниэль.

Своею мудростью и познаниями наш герой быстро завоевал доверие и уважение местной общины. Богатые покровители сделали серьезные пожертвования, и ешива разрослась. Выстроено было двухэтажное здание, потянулись новые перспективные ученики — сыновья солидных купцов и владельцев ремесленнических мастерских. Впрочем, Даниэль старался не льстить своим благодетелям и не принимать милостей, без которых мог обойтись.

Свой ниппурский дом с садом Даниэль продал Акиве. Поскольку племянник был не в состоянии заплатить всю цену сразу, то ему пришлось приобрести недвижимость в рассрочку. Великодушный дядюшка поступил по-родственному благородно, назначив Акиве низкий ипотечный процент.

Заметим, что успехи Акивы на сыскном поприще вкупе с его бережливостью позволили ему досрочно погасить долг. Даниэль не стал взимать с племянника штраф за опережение выплаты. К сожалению, нам, далеким потомкам, точно не известно, как отнеслась озабоченная домашним бюджетом Авишаг к странному поступку мужа — ведь семья-то не досчиталась части процентов! Надо полагать, Даниэль успокаивал Авишаг, мол, будущие прибыли основаны на прошлых потерях!

Мудрость пророка не осталась незамеченной во дворце. Бывало, Валтасар приглашал Даниэля, беседовал с ним, советовался по вопросам внешней и внутренней политики Вавилона. Следует признать, что монарх осторожно относился к рекомендациям Даниэля, не исключая эгоистичный умысел мудреца ради единоверцев.

Обычно в продолжении визита царственный хозяин и его гость, польщенный высочайшим вниманием, усаживались за стол и состязались умом и удачей, играя в ур. Быстрый разумом Даниэль вел борьбу честно, не грешил угодничеством, не поддавался венценосному партнеру и почти всегда побеждал. Проигрыши царя в ур не убавляли от его уважительного отношения к Даниэлю.

Сина, одна из законных жен Валтасара, имевшая некоторое влияние на мужа, относилась одобрительно к визитам Даниэля, полагая их благотворными. Беседуя с мудрецом и проводя долгие часы за игрой, легкомысленный ее супруг не мог, по крайней мере, предаваться своим слабостям — вину и женщинам. Вот только не нравилось Сине, что гость не соглашался трапезничать за царским столом. Разве что на кружку чистой воды ей удавалось уговорить упрямца.

Что касается Акивы, то он трудился и процветал в провинции. Сведения о нем скупы: женился, остепенился, породил потомков. Автор настоящей повести весьма огорчен и истинно сожалеет об исчезновении из анналов Ниппура записей о подробностях семейной жизни талантливого сыщика. Читателю предлагается домыслить самому этот важный аспект истории древнего Вавилона.

Случилась большая беда во дворце. Остановилось сердце не старого еще царя. Плох ли, хорош ли — умер Валтасар, вот главное! И тут, заливаясь истинными или притворными слезами, осознали подданные великость потери, ибо беспредельно важно было, что с Валтасаром-то жил Вавилон сравнительно мирно. А без него каково будет?

Даже простолюдина смерть не проходит бесследно, а уход монарха и вовсе страшен. Внезапная же кончина потрясает вдвойне. Сладостно попивал царь напиток безмятежности, но слишком непрочным оказался прекрасный сосуд. Да, сработан он был из лучшей гончарной глины, однородной и без крупинок, протертой сквозь густое сито. Вот только стенки посудины, вылепленной искусными руками мастера, получились чересчур тонки и опасно хрупки.

Смерть царя чревата волнениями черни и смутой средь власть придержащих. В Вавилоне жили многие народы, но слабые и зависимые иудеи встревожились более других. Отсюда становится понятно нам, что на долю пророка Даниэля выпала важная и ответственная роль защитника единоверцев.

Накануне своей гибели любитель гульбы Валтасар затеял знатный пир во дворце. И не было бы в этом диком празднике вина и женских ласк ничего нового и диковинного, кабы под конец оргии не заметил царь красную надпись на белой стене. Ужасно взволновался Валтасар, затрясся всем телом: не иначе, предвидел нечто — то ли счастливое, то ли роковое.

Верная и рассудительная Сина поддержала нетвердого духом супруга. Разумеется, благонравная матрона не участвовала в разгульном кутеже, но, услыхав от подавальщицы на пиру, что Валтасар охвачен смятением, поспешила к мужу и дала ему дельный совет: немедленно призови друга семьи Даниэля — пускай де объяснит непонятную надпись, и полегчает у тебя на сердце.