Хвала и слава. Том 1 - Ивашкевич Ярослав

— Я говорю о другом, — продолжал свою мысль Эдгар. — Какими путями люди добиваются власти над другими людьми?

Каким образом можно навязать свою индивидуальность другому? Вот чего я не понимаю.

Не понимал и Спыхала. Он просто не понимал, о чем говорит Эдгар. Только чувствовал, что в этих словах таится какой-то скрытый смысл, нечто такое, что волновало композитора. И опасался, не борьба ли это за Юзека.

— Я никогда не старался, чтобы Юзек подражал мне, — сказал наконец Спыхала. — Это приходит, поверьте, само собой.

Такая интерпретация его слов вызвала у Эдгара усмешку.

— Ох, а ко мне вот ничего не приходит само собой. Очень трудно добывать все из самого себя. У меня нет никакой почвы.

Это очень мучительно.

Спыхала с удивлением взглянул на Эдгара. «Что значит это «все»?» — подумал он.

Эдгар будто угадал мысли Спыхалы и улыбнулся — обезоруживающе, как он это умел.

— Мое искусство… — начал он смущенно и не докончил.

«Так вот что его занимает…» — Спыхала иронически посмотрел на сконфуженное лицо композитора.

— Искусство в истории человечества играет весьма незначительную роль, — сказал он.

— Гораздо важнее войны и покорения народов, так, по-вашему? — спросил Эдгар, и смущение исчезло с его дружелюбно улыбающегося лица. — Вы, кажется, хотели бы стать грозным владыкой, пан Казимеж? — помолчав, добавил он.

Спыхала саркастически рассмеялся.

— Еще бы! Я жалкий репетитор из Галиции {2} , которого в украинском поместье даже не всегда представляют гостям. Сын железнодорожника, recte [2] , железнодорожного рабочего…

— Ну, это уже из романов, пан Спыхала, — возмутился Шиллер, — я уверен, что вас представляют гостям. Это только ваше болезненное самолюбие.

— У Ройских — может быть, но у их соседей Мышинских — не уверен. Графы…

— Нищие графы, — засмеялся Эдгар. — Правда, именно такие-то и задирают нос, но о Януше, я надеюсь, вы этого сказать не можете?

— Я его почти не знаю, — пробормотал Спыхала.

— Если вы стремитесь к власти над людьми, не торопитесь делать выводы на основании собственного, пока еще незначительного опыта… Лучше вот прочтите это. — Он подвинул к нему маленький красный томик, лежащий на песке. — Вот итог опыта всего человечества. Здесь, кстати, много и об искусстве.

Спыхала взял книгу в руки.

— «Фауст», — разочарованно протянул он.

Эдгар усмехнулся.

— «Фауст» фон Гете, — добавил он и, взяв книгу из рук Спыхалы, стал ее перелистывать.

Его тонкие пальцы, касаясь страниц, словно ласкали их. Остановившись на одной, он улыбнулся задумчиво и прочел:

Faust

Der du die weite Welt umschweifst, Gesch"aftiger Geist, wie nah f"uhl ich mich dir!

Erdgeist

Du gleichst dem Geist, den du begreifst, Nicht mir! (Verschwindet.) [3]

Спыхала по своему обыкновению опустил голову и прикрыл глаза. Губы его растянулись в иронической усмешке.

— Вы, кажется, думаете, что я из эпохи «Духов земли»? {3}

— Нет, я думаю, что мы совсем не понимаем друг друга, — почти печально ответил Эдгар.

— Вот именно. Мы с вами принадлежим к совершенно различным эпохам.

— Да. Вы уже из эпохи «теллурической», земной.

— Во всяком случае, на земле я чувствую себя прекрасно… и особой тоски по искусству не испытываю, — раздраженно сказал Казимеж.

— Не слишком ли вы, право, спешите с выводами? — с глубокой иронией заметил Эдгар.

Спыхала не ответил. «Опять это «не спешите с выводами», — думал он. — Мало мне Ройской. И какой он там композитор? Так, богатый дилетант». Впрочем, этих оскорбительных для Эдгара мыслей он не высказал. Эдгар, возможно, догадывался, что Спыхала думает о нем не слишком доброжелательно, но по-прежнему улыбался. Несмотря ни на что, он чувствовал большую симпатию к этому неуклюжему молодому человеку, хотел бы многое объяснить ему, но в то же время понимал, что пока это невозможно.

— Вечером приезжает моя сестра, — сказал он только. — Вы не хотите поехать со мной на вокзал встретить ее?

— Спасибо, — сказал он равнодушно, — я предпочитаю встретить панну Эльжбету дома.

Эдгар вздохнул и закурил новую папиросу. Разговор с этим надутым учителем не клеился.

Все в доме были озабочены приездом Эльжбеты, и никто не заметил, что Юзек не вернулся из города к ужину. Да и ужин прошел кое-как, на скорую руку. Сегодня все утратило значение — ждали прославленную певицу.