Вверху над миром - Боулз Пол

— Мне нужно сходить покормить сына, — сказала она и вышла из комнаты.

Миссис Слейд стояла вместе с хозяином и любовалась темнеющей долиной, пока он объяснял несколько возможных значений поэтической строки. Она понятия не имела, о чем он говорит, поскольку даже не слушала. Когда ей показалось, что он закончил, она сказала:

— Эта девушка — ваша гостья — немного того, да?

Он нахмурился.

— Очень трудно понять, что она за человек, — сказал он задумчиво.

— Да бросьте! Уж вам-то этогоне знать!

— Это совсем не то, о чем вы думаете, — возразил он.

— Боже упаси! — воскликнула она со смехом.

Он взглянул на нее, но промолчал, и она почувствовала отпор. Через минуту он продолжил:

— Во-первых, она курит травку. Знаете, марихуана? —он произнес это слово с испанским акцентом.

— Неужели вы не можете ей запретить? Разве вы не имеете на нее никакого влияния? Она еще так молода, чтобы губить свою жизнь.

— Это ее успокаивает, — сказал он со смехом. — И я не пытаюсь менять людей.

Миссис Слейд неодобрительно взглянула на него.

— Боюсь, я бы никогда не смогла сидеть, сложа руки, видя, как человек, который мне дорог или даже был Дорог, убивает себя, и не предпринимать ни малейших усилий, чтобы хоть что-то изменить.

— Видите ли, — сказал он очень серьезно, — я не замечал в Лючите никакой тяги к самоуничтожению, поэтому даже не знаю, что и сказать.

Миссис Слейд вдруг напустила на себя важность.

— Разумеется, это не мое дело.

— Я принесу вам еще выпить, — он потянулся за ее бокалом, но она не отдала его и покачала головой:

— Мне хотелось бы войти внутрь. Здесь становится прохладно.

Внутри она обнаружила доктора Слейда: он сидел один, рассеянно поглаживая покрывало из шиншиллового меха, на котором сидел.

— А я думала, ты разговариваешь… — она запнулась, — с юной леди.

— Она ушла покормить ребенка, — сказал он очень четко, и она заглянула ему в лицо. В ту же секунду он поднял на нее глаза, и она узнала в них проблеск укора. Это выражение всегда появлялось у него на лице, когда он хотел напомнить, что страдает из-за нее. Ему было скучно с девушкой и с сеньором Сото, и виновата в этом она. Миссис Слейд подошла и села рядом с ним.

— Чудесно, правда? — сказала она, наблюдая, как его рука гладит мех.

— Чудесно? — безучастно переспросил он.

Зазвонил телефон. Они услышали, как сеньор Сото сказал:

— Diga. Qui'en habla? [35] — а затем перешел на английский. Вскоре после этого он рассмеялся. — Так и думал, что он не удержится. Ну, я могу только спросить. Позови Дирка, — затем он крикнул через всю комнату: — Доктор Слейд! Вы не могли бы поговорить с моим больным другом? Он сейчас подойдет к телефону. Я сказал ему, что вы будете у нас.

Доктор Слейд встал и тотчас направился в конец комнаты, где сеньор Сото стоял с трубкой в руке:

— Ну разумеется. С радостью.

И вот пять минут спустя доктор Слейд с огромным облегчением вновь очутился в машине с сеньором Сото и вдыхал смолистый вечерний воздух, пока они мчались вдоль холма в сторону горной долины.

— Тут недалеко — Лос-Эрманос, если вам это о чем-то говорит. Небольшое местечко в двадцати минутах езды. Вы даже не представляете, как он будет вам благодарен.

— Поймите, я ничем не могу ему помочь. Я уже много лет не занимался врачебной практикой.

— Но это поддержит его морально. В конце концов, он ведь американец и по-настоящему доверяет только американским врачам.

— Разумеется.

Они проехали горный перевал. Воздух неожиданно стал жутко холодным. Звезды, горевшие в недвижном темном небе, казались ненормально большими и яркими. Затем дорога сделала пируэт сквозь лесную чащу и вынырнула в теплую, безветренную долину, утопавшую в буйных зарослях.

— Лос-Эрманос, — сказал сеньор Сото, оглянувшись, чтобы увидеть реакцию гостя на неказистые ряды хижин с соломенными крышами и глинобитных коробок, проносившиеся мимо по обе стороны дороги. С тех пор, как они спустились в долину, постоянно слышалось кваканье лягушек, которое доносилось до самого центра города.