По делам службы - Чехов Антон Павлович

"Ну, какую тут можно вывести мораль? Метель и больше ничего..."

В полдень завтракали, потом бродили по дому без цели, подходили к окнам.

"А Лесницкий лежит, - думал Лыжин, глядя на вихри снега, которые кружились неистово на сугробах.
– Лесницкий лежит, понятые ждут..."

Говорили о погоде, о том, что метель продолжается обыкновенно двое суток, редко более. В шесть часов обедали, потом играли в карты, пели, танцевали, наконец ужинали. День прошел, легли спать.

Ночью под утро все успокоилось. Когда встали и поглядели в окна, голые ивы со своими слабо опущенными ветвями стояли совершенно неподвижно, было пасмурно, тихо, точно природе теперь было стыдно за свой разгул, за безумные ночи и волю, какую она дала своим страстям. Лошади, запряженные гусем, ожидали у крыльца с пяти часов утра. Когда совсем рассвело, доктор и следователь надели свои шубы и валенки и, простившись с хозяином, вышли.

У крыльца рядом с кучером стоял знакомый цоцкай, Илья Лошадин, без шапки, со старой кожаной сумкой через плечо, весь в снегу; и лицо было красное, мокрое от пота. Лакей, вышедший, чтобы посадить гостей в сани и укрыть им ноги, посмотрел на него сурово и сказал:

– Что ты тут стоишь, старый черт? Пошел вон отсюда!

– Ваше высокоблагородие, народ беспокоится...
– заговорил Лошадин, улыбаясь наивно, во все лицо, и, видимо, довольный, что наконец увидел тех, кого так долго ждал.
– Народ очень беспокоится, ребята плачут... Думали, ваше благородие, что вы опять в город уехали. Явите божескую милость, благодетели наши...

Доктар и следователь ничего не сказали, сели в сани и поехали в Сырню.

1899