Город. Сборник рассказов и повестей - Саймак Клиффорд Дональд

Кто-то же должен был начать…

Провинциальный Хлыщ вдруг развернулся и убежал обратно. Через пару мгновений он снова возник, таща в руках здоровенную плетеную корзину.

– Чуть не забыл покушать взять, – пояснил он с деревенской непосредственностью.

В темноте зрительного зала кто-то хихикнул.

Лодж возблагодарил Бога за этот смешок. Значит, все пока идет хорошо. Ну? Что же остальные?

На экран широким шагом вышел Нищий Философ – обаятельный тип, за фасадом пестрого жилета, пышных респектабельных седин и аристократических повадок скрывавший свое истинное лицо: а был он никчемным тунеядцем и пустым хвастуном.

– Друг мой, – радушно приветствовал он Провинциального Хлыща. – Мой милый друг!

– Не друг я тебе, – огрызнулся Хлыщ, – пока триста баксов мои не отдашь.

«Ну?! – мысленно вопрошал Лодж. – Где остальные?»

Явилась Красивая Стерва в сопровождении Правильного Юноши, которого в любую секунду подстерегало жестокое разочарование.

Провинциальный Хлыщ меж тем уселся на траве, раскрыл корзину и принялся вынимать из нее свое «покушать» – окорок, целую индейку, голову сыра, термос, банку желе, маринованную селедку… Красивая Стерва состроила ему глазки и призывно покачала бедрами. Провинциальный Хлыщ вспыхнул и потупился.

– Давай, соврати мальчонку! – заорал Кент из зала.

Остальные расхохотались.

«Ничего, – повторял себе Лодж, – ничего, все будет хорошо. Если они начнут перебрасываться шуточками – значит, все в порядке».

– Мне нравится ход твоих мыслей, котик, – проворковала Красивая Стерва. – Пожалуй, я так и сделаю.

И направилась прямиком к Хлыщу.

А тот сидел, не поднимая глаз, и все выкладывал на траву разнообразную снедь – в таких количествах, что едва ли уместилась бы и в десятке плетеных корзин. На траве появлялись круги копченой колбасы, горы сосисок, холмы зефира, жареный гусь – и, наконец, бриллиантовое ожерелье.

Красивая Стерва тут же схватила его, пища от восторга.

Нищий Философ уже успел отхватить у индейки ножку и разразился витиеватой речью, то откусывая от ножки, то помахивая ею в воздухе для пущего эффекта.

– Друзья мои! – вещал он с полным ртом. – Друзья мои, как это прекрасно, как это уместно, да-да, повторюсь, уместно в такой погожий вешний день собраться теплой компанией на лоне торжествующей природы, отыскать столь дивный, тихий уголок в самом сердце бессердечных каменных джунглей…

Он мог изливаться так бесконечно – до тех пор, пока его не остановят, а в сложившейся ситуации кто-нибудь просто обязан был это сделать.

В пруду, распугав уточек, вдруг появился довольно миниатюрный, но весьма жизнерадостный кит и принялся резвиться по-дельфиньи, грациозно выпрыгивая из воды и кувыркаясь в воздухе.

На экране нарисовался и тут же юркнул за дерево Инопланетный Монстр. Было совершенно очевидно, что он замышляет какую-то пакость.

– Берегитесь! – крикнули из зала, но актеры и ухом не повели.

Иногда они на редкость туго соображали.

Беззащитная Сиротка объявилась под ручку с Усатым Злодеем – этот расклад также не сулил ничего хорошего, – а следом за ними семенил Посланник Внеземной Цивилизации.

– А где Юная Прелестница? – спросил Усатый Злодей. – Куда же она пропала? Не хватает ее одной…

– Да придет, куда денется, – брякнул Провинциальный Хлыщ. – Я ее видел тут на углу в салуне, вискарем нагружалась…

Нищий философ прервал свои разглагольствования на полуслове, на секунду застыл с воздетой индюшачьей ножкой, а потом накинулся на Хлыща, ощетинив седую гриву.

– Вы хам, сэр! – вскричал он. – Только у самого последнего хама повернется язык такое сказать!

– А мне все едино, я своими глазами видел, – не унимался Хлыщ.

Красивая Стерва тут же кинулась на его защиту, лаская пальчиками ожерелье.

– Отстань от него! – крикнула она Философу. – Он мой дружочек, не смей его обзывать!

– Не надо, крошка, – попытался вмешаться Правильный Юноша. – Не стоит в это вмешиваться…

Но Стерва за словом в карман не полезла.

– А ты рот закрой! – крикнула она. – Вот ведь лживый лицемер! Еще командовать мне будет! Какая я тебе крошка?! Кем себя возомнил, ханжа ты и белоручка?! Видеть тебя не хочу!

Философ решительно шагнул вперед, чуть присел и махнул рукой. Полуобглоданная индюшачья ножка заехала Хлыщу прямо в челюсть.

Хлыщ медленно поднялся на ноги, покрепче ухватив жареного гуся.

– Поиграться хочешь, – заключил он, глядя на Философа, и метко запустил гусем ему в грудь.

Гусь с хлюпающим звуком ударился в пестрый жилет, брызнув жиром во все стороны.

«О господи… – в ужасе подумал Лодж. – Понеслось…»

Зачем Философ так себя повел? Почему нельзя было хоть раз устроить спокойный благочинный пикник без всей этой катавасии? Зачем тому, кто управляет Философом, потребовалось махать дурацкой индюшачьей ножкой?!